Тяжело вдохнув, продолжаю молча рассматривать пейзаж за окном, проклиная тот день, когда мама дала добро на поездку к отцу. Если бы только она настояла на своем, не слушала мои доводы в пользу моей просьбы, быть может сейчас мое сердце не готово было разорваться в клочья от страха.
Кажется, я до сих пор ощущаю фантомные боли на шее от руки Амадео.
Опустив взгляд на свои босые ступни, отмечаю, что те еще никогда не были такими грязными. И, кажется, моего похитителя это нисколько не смущает.
Постепенно пейзаж за окном сменяется на горный рельеф. Дорога уже не кажется такой безопасной, как на трассе, поэтому водитель постепенно сбавляет скорость. Такие же дорогие люксовые машины, что движутся за нами кортежем, утопают в густой пыли из-под колес. Мелкий щебень безжалостно ударяется о стекла и корпус машин, но даже на это никто не обращает внимание.
Похоже, у этих людей есть проблемы посущественнее.
От усталости и переизбытка отрицательных эмоций, мое тело сдается, и я не замечаю, как погружаюсь в темноту. Машина продолжает плавно двигаться вдоль гор по узкой дороге, и просыпаюсь я отнюдь не от этого. Еле ощутимое касание на грани щекотки тревожит меня, а когда я открываю глаза, пытаюсь отмахнуться от источника пробуждения.
Неожиданно рядом со мной раздается еле слышный хриплый смех.
Он принадлежит Амадео.
Он неторопливо наматывает длинную прядь моих волос на свои пальцы, щекоча тем самым мою щеку. На его лице нет и намека на смущение или стыд. Наоборот. Его забавляет мое напряженное выражение лица, словно он упивается чужими страхами подобно дементроу.
Как жаль, что единственное оружие в виде шпилек сейчас далеко от меня.
В моей голове рой вопросов, которые ждут своего освобождения, но язык не поворачивается, чтобы произнести хоть слово, потому что аура, витавшая в салоне автомобиля, острее лезвия ножа.
Так ничего и не сказав мужчине, снова отворачиваюсь к окну. Чувствую, как его рука возвращается на место, а прядь моих волос снова оказывается на свободе.
Чтобы скрыть неловкость, снова отворачиваюсь к окну и с удивлением отмечаю, что изредка на пути нам попадаются небольшие ветхие дома, словно в них уже никто не живет. Они выглядят так, будто жизнь уже давно не присутствует в них, даже несмотря на то, что иногда на нашем пути встречаются люди и те, к удивлению, либо машут машинам руками, либо кивают в знак уважения.
Похоже, эти люди встречают человека, влияние которого подобно небу над их головами – безграничное.
Я не знаю, каким будет наш пункт назначения, но чем ближе мы к нему, тем тревожнее становятся мои мысли. Предчувствие плохого разливается в груди, словно нарочно опрокинутая чашка с горячим чаем, обжигая.
На нашем пути предстают массивные кованные ворота с вьющимися золотыми ветвями на них, перед которыми стоят двое широкоплечих мужчин с оружием в руках. И это не простые пистолеты, которые я видела до этого. Нет. Это оружие куда серьезнее и массивнее, ими можно убить не десять, а с сотню невинных душ, и от осознания этого меня начинает мутить.
Один из мужчин с оружием подходит к водителю и, взглянув в салон автомобиля, коротко кивает и дает команду напарнику открыть ворота. Стоило им разъехаться в стороны, как машина, взвизгнув шинами, въезжает на частную территорию, где присутствует еще больше таких же вооруженных мужчин. Стоит им нас заприметить, как они мгновенно собираются в две шеренги у входа в огромный двухэтажный особняк, так дерзко резонирующий с ветхими домишками на отшибе.
Оказывается, нищету и роскошь можно уместить на одной ладони.
Стоит машине резко затормозить, Амадео поворачивается ко мне и, стрельнув взглядом на улицу, молча приказывает выходить из машины.
Несмотря на то, насколько велико во мне желание ослушаться его приказа, вовремя вспоминаю, что в последнее время удача не на моей стороне, поэтому, взявшись за ручку двери, открываю ту и опускаю голые ступни на густую траву газона.
Зелень приятно холодит, но это единственное и последнее, что приносит мне удовольствие.
Не успеваю я осмотреться, как Амадео неожиданно оказывается рядом со мной и хватает меня за предплечье, утягивая за собой в сторону особняка. Но вместо того, чтобы подняться в него по ступеням, мы обходим его. Минуя огромный бассейн с кучей хаотично разбросанных шезлонгов, стульев и растений, мы направляемся в сторону пустыря, что располагается за зданием, и чем дальше мы идем в гордом молчании, тем отчетливее я понимаю, что за особняком в нескольких минутах ходьбы располагается самый настоящий обрыв.