– Ты позволил русской стерве оставить на себе отметины? Надеюсь, ты дал ей понять, что у нас поднимать на мужчину руку равносильно самоубийству?
– У меня нет ни времени, ни желания учить чужестранку нашим традициям. Я дал Качару месяц на то, чтобы он избавил меня от всего дерьма, которое навлек на меня. Если он сделает все как надо, уже на следующий день его дочь вернется под его крыло.
Я уже и позабыл о том, как Руслана полоснула меня по щеке перед тем, как вытащить ее из машины.
Похоже, присмирить эту дикую зверушку будет довольно непросто.
Кастиан ухмыляется, бросая докуренный бычок сигареты в траву в метре от нас.
– На твоем месте я поступил бы иначе, – в глазах друга плещется темный блеск, из-за чего со стороны он похож скорее на чертового шизофреника, чем на обычного человека.
– Мне не интересны твои методы, больной ты ублюдок, – фыркаю, пытаясь скрыть ухмылку.
– Качар доставил тебе слишком много проблем, чтобы обходиться с его дочерью, как с принцессой. Эта стерва слишком своенравна и ведет себя, словно горделивая львица. Хотя, признаю, такие мне нравятся больше всего, – Кастиан ободряюще хлопает меня по плечу. – Но на твоем месте я бы задрал ее юбку и…
– Довольно, – резко прерываю монолог друга, когда замечаю, как лезвие лопаты одного из копавших мужчин наткнулось на что-то твердое.
Скинув с себя пиджак и закатав рукава рубашки до локтей, на которых до сих пор виднеются пятна кровь, беру из рук одного из охраны лопату, что откапывал могилу. Подойдя в глубокой яме, смиренно наблюдаю за тем, как из нее достают покрытый землей гроб. Стоит тому оказаться на поверхности, как я, не медлив ни секунды, вскрываю его.
Я готов был увидеть внутри что угодно: человеческие останки, догнивший до костей скелет, или же самую обычную пустоту, но содержимое могилы приводит меня в бешенство на грани безумия.
– Святое дерьмо, – рядом со мной оказывается Кастиан, присвистывая сквозь начинающий усиливаться дождь. – Скажи, что то, что я сейчас вижу, мне не мерещится.
Хотел бы я сказать, что виной тому наше разыгравшееся воображение, но сука-реальность такова, что мой мозг не желает принимать ее за чистую монету.
Подойдя ближе к содержимому, я протягиваю руку и откидываю плотную белую ткань, которой кто-то обмотал содержимое могилы. Сантиметр за сантиметром я разматываю ее, а когда небо содрогается от очередного раската грома, я вынужденно прикрываю глаза.
Я был прав.
Сукин сын жив.
Сейчас он, судя по всему, радостно разгуливает если не по Албании, то уж точно по Европе, вдыхает свежий воздух и радуется каждому новому дню, даже не догадываясь, что его хитрый план только что был раскрыт.
Протянув руку, крепко обхватываю ладонью золотой слиток и подношу его ближе к своему лицу, чтобы убедиться в его подлинности.
– Ублюдок успел хорошенько нажиться, пока тебя здесь не было, – рядом со мной оказывается Кастиан, презренно рассматривая золотые слитки, на которые можно купить как минимум несколько пентхаусов на берегу океана. – Раз он решил спрятать их не в банке, а в своей так называемой могиле, то можно считать, что однажды он сюда вернется.
– Вернется, – подтверждаю. – И когда он окажется на моей земле, я буду с нетерпением ждать, когда лично перережу ему горло.
Несмотря на вес золотого слитка, я не чувствую его тяжести. Но меня тревожит то, как сильно начинает гореть моя рука из-за соприкосновения с ним. Словно раскалённое железо, оно начинает жечь кожу ладонь все сильнее, пока я бросаю золотой слиток обратно к своим собратьям.
Сука!
Еще никогда я не был так уверен в своем чутье и вот, мои догадки подтвердились.
Несколько сотен дней в муках жажды мести превратили меня в самого настоящего монстра, лишили человеческих чувств, оставив на пепелище бренной души лишь пустоту.
– Что будем делать дальше? – с довольной ухмылкой спрашивает Кастиан. – За один день ты успел украсть русскую стерву, убить несколько человек и найти в могиле кучу золота. Скажи, что ты делаешь, чтобы быть таким везучим? Целуешь удачу в задницу трижды в день?
Глава 4.2
На фразу друга я только закатываю глаза.
Чертов мерзавец знает, как вывести меня словом, и каждый раз пытается этим воспользоваться.
Молча киваю своим людям, чтобы те начали перетаскивать золотые слитки по машинам, а сам в это время достаю из кармана брюк вибрирующий телефон.
Прочитав имя звонившего, инстинктивно напрягаюсь и уже затылком чувствую, что произошло очередное дерьмо. Несмотря на то, что я взвалил на плечи своих людей в особняке охрану русской красавицы, с момента, как мы выехали с территории, на душе поселилось предчувствие медленно надвигающейся беды.