Миновав столовую, я оказываюсь в бильярдной комнате. Выстроенные в треугольник на столе шары разных цветов покрыты тонким слоем пыли, словно пользовались ими в лучшем случае пару месяцев назад. Только одинокий недопитый стакан с янтарной жидкостью говорит о том, что к нему когда-то подходили.
Как только прибудут горничные и весь персонал, нужно приказать им уничтожить все, к чему прикасался ублюдок.
Я не готов делить с ним даже то, что можно отмыть.
Путь от бильярдной комнаты ведет меня в винный погреб через каменную лестницу вниз. Я, конечно, могу предположить, что дочь Качара решила спрятаться в одной из комнат, что располагаются дальше по коридору особняка, но, следуя инстинкту самосохранения, она, вероятнее всего, подобно зашуганному зверьку действовала не рационально.
– Чем дольше я тебя ищу, принцесса, тем быстрее теряю терпение, – разговариваю сам с собой, осторожно спускаясь по лестнице вниз.
Если она добровольно сдастся, клянусь, я даже не прикоснусь к ней.
Знакомые ароматы сырости, земли и винограда ударяют в нос, как только я оказываюсь на середине лестницы. Стоит моим ногам ступить на ровный пол винного погреба, неторопливо осматриваюсь, и только потом подхожу к стеллажу с коллекцией редких дорогих вин, которые, к счастью, не запятнаны грязными руками ублюдка, чья смерть уже не за горами.
Достав первую попавшуюся бутылку красного вина, сдуваю с нее тонкий слой пыли.
– Здесь гораздо прохладнее, чем наверху, – в тишине помещения мой голос звучит весьма громко, звонко отражаясь от стен. – Готов поспорить, ты уже пожалела о своем решении спрятаться здесь. Я прав?
Но вместо ответа я получаю тишину.
До чего же она упряма, эта женщина.
Нет, девушка.
Я уже и не вспомню, чтобы кто-то был способен вывести меня из себя за столь короткое время.
– Знаешь, как я познакомился с твоим отцом, принцесса? – на этот раз мой голос куда громче, потому что беглянка точно должна меня услышать.
Открыв дверцу стеллажа, достаю бокал и наливаю в него вино. Сделав глоток, машинально пытаюсь раскрыть его букет, а после удовлетворительно киваю.
Прекрасное вино.
– Наша первая встреча была предначертана судьбой. Иначе тот вечер я и назвать не могу, потому что, если бы я заранее знал, какие проблемы твой отец однажды принесет, я бы убил его на том же приеме, – ухмылка растекается на моем лице, потому что я знаю, что девушка прекрасно меня слышит. – Он предложил мне объединить усилия, чтобы наладить торговые пути Сербии и Албании, а мне в то время нужны были связи на границе для транспортировки товара без растаможки. Нас обоих устраивала эта сделка. Вот только твой отец оказался настолько жадным, что я не один раз порывался разорвать с ним сделку.
Шаг за шагом, не торопясь приближаюсь к столу, за которым располагается дверь в другую часть погреба, прекрасно зная, что сейчас именно там прячется моя гостья.
– Уверен, если я скажу тебе, о чем именно попросил меня твой отец, ты ни за что не поверишь. Хотя, думаю ты уже начинаешь понимать, что твой отец не самый честный человек.
– Моему отцу далеко до такого как ты, – слышу испуганный голос из-за угла.
– Ты ошибаешься, – устало качаю головой. – Я знаю твоего отца куда лучше, чем ты.
– Сказал мерзавец, который сначала отрезал моему отцу палец у меня на глазах, а затем застрелил еще двоих и скинул их со скалы, – даже через массивную дверь я чувствую, как дрожит ее голос.
Ее страх я ощущаю кожей, и это дико меня заводит, рождая к голове самые грязные мысли, за которые можно смело убить.
– Я пугаю тебя, хотя мы знакомы совсем недолго, – подняв пистолет, направляю тот в дверь. – Как же ты запоешь, когда узнаешь меня настоящего, принцесса?
Стоит последнему слову повиснуть в воздухе, тишину холодного помещения разрезают три оглушительных выстрела. Пули достигают своей целы и замок с частью двери разлетаются в стороны.
Женский крик оглушает, как только я приближаюсь к своей гостье. Зажав свои уши руками, она медленно оседает за пол, от страха даже не решившись открыть глаза.
От прежнего лоска ее летнего платья не осталось и следа, но даже несмотря на это она кажется чертовски привлекательной. Длинные светлые волосы легкими волнами струятся по ее плечу, а босые ступни испачканы и, уверен, что замерзли.
Она похожа на испуганного кролика, которого в угол загнал голодный удав.
Я протягиваю руку к дочке Качара, но она, так и не открыв глаза, только сильнее вжимается в стену, словно мои прикосновения приносят ей боль.