Он выше меня на полторы головы и шире в плечах вдвое, если не больше. Уверена, стоит его пальцам сомкнуться на моей шее, кровь перестанет поступать в мозг, а позвонки будут сломаны.
– А меня, кстати, зовут Кастиан, – даже не дернув бровью представился он. – Со мной тоже не следует шутить. Мое настроение двадцать четыре на семь дерьмовое, из-за чего я посылаю людей на хуй чаще, чем моргаю.
– Очень приятно, – я даже не пытаюсь скрыть ложь в своих словах, и Кастиан это замечает.
Паника нарастает во мне, комом подступая к горлу, но я из всех сил продолжаю делать вид, будто меня не пугают ни слова мужчины, ни его угрожающий вид.
Но, судя по его довольному выражению лица, он обо всем догадывается сам.
– Идем, – говорит он, разворачиваясь на пятках в сторону лестницы. – Постарайся не упасть, потому что ловить тебя я не стану.
– Я на это и не надеюсь, – бурчу себе под нос и иду за мужчиной следом.
Неторопливо спускаясь по лестнице на второй этаж, успеваю насчитать тридцать две ступени. Каждая из них, стоит мне наступить на нее, эхом отдается в просторном помещении. Если судить по обстановке, мы идем по гостиной, чей интерьер напоминает стиль комнаты, в которой меня заперли.
Из-за панорамных окон на этаже довольно много света и чувствуется свежий воздух, словно кто-то успел открыть окна перед моим приходом. Полупрозрачную тюль колышет легкий ветер, принося с собой аромат свежескошенной травы и полевых цветов, а также и надежды на скорейшую свободу. В каждом углу стоит по мужчине с оружием, и мне становится не по себе от одного взгляда на них. Они словно видят во мне главную угрозу и, стоит мне неожиданно чихнуть, как они незамедлительно поднимут на меня свое оружие.
Из-за широкой спины Кастиана я не вижу ничего перед собой, поэтому довольствуюсь осмотром интерьера и расстановки мебели, словно из глянцевого журнала. Перед тем, как врезаться лицом в его твердую спину, боковым зрением замечаю сидящего на диване спиной к нам мужчину.
В центре гостиной на огромном диване замечаю самого Амадео. Он сидит в расслабленной позе и, потягивая небольшими глотками янтарную жидкость из стакана со льдом, смотрит на горизонт сквозь панорамные окна.
Готова поклясться, что он уже знает, что я здесь.
В нос ударяет аромат табака, который я так ненавижу еще с самого детства, и не решаюсь сделать еще один шаг вперед. Кастиан замечает заминку в моих действиях, поэтому, схватив меня за предплечье, насильно ведет к дивану и без церемоний подталкивает к сидящему на нем мужчине, словно непослушного ребенка.
Смерив ухмыляющегося Кастиана острым взглядом, все же рискую повернуть голову вбок и первое, что я замечаю, так это тлеющую между пальцами Амадео сигару.
Несмотря на яркое солнце и тепло в особняке, от ледяного взгляда мужчины мое тело сначала бросает в холод, затем в жар, вынуждая тело покрыться пугливыми мурашками, а затем снова в холод.
Или, быть может, дело в том, что я до сих пор гуляю по мраморному прохладному полу босыми ногами?
– В ногах правды нет, – первым нарушает затянувшееся между нами молчания Амадео и кивает на диван в паре метров от себя. – Садись, Руслана.
Мое имя из его уст звучит до дикости непривычно, но я не подаю вида.
Не удивительно, что он знает обо мне абсолютно все.
Почти до боли в ладонях сжав ткань платья, пересиливаю свою гордость и сажусь на край дивана, что стоит на противоположной стороне от него. Теперь нас разделяет куда больше, чем два метра и большой невысокий стол, на котором стоит черно-золотая шахматная доска с фигурками им под стать.
– Знаешь, что значит одно из правил игры в шахматы? – неожиданно спрашивает Амадео, прикуривая сигару и пуская густой клуб дыма в потолок.
Я молча мотаю головой.
Никто никогда не учил меня играть в шахматы. Но я усвоило одно единственное правило, которое я услышала от папы: «В шахматах, как и в жизни, важна не только стратегия и расчет, но и умение видеть ситуацию и адаптироваться к ней».
Кажется, именно этим я сейчас и занимаюсь, папа.
Вместо того, чтобы поднять на Амадео свой взгляд, продолжаю гипнотизировать расставленные на шахматной доске фигуры. Кожей чувствую, как он с интересом рассматривает меня и даже не скрывает это, но, когда его взгляд начинает откровенно проходить по моим ступням и лодыжкам, виднеющимися из-под платья, а затем и по груди, чувствую, как мои щеки начинает пощипывать.
Только сейчас мне не хватало раскраснеться перед этим чудовищем.
– В игре в шахматы, как и в реальной жизни, всегда лучше жертвовать фигурами противника, чем своими, – его голос спокоен и даже холоден, что нельзя сказать о его взгляде. – Прошло уже два дня, а Качар даже не попытался связаться с тобой. Как думаешь, мне стоит ждать оставшиеся дни месяца или лучше избавиться от тебя сейчас? – Амадео снова тянется за стаканом с янтарной жидкостью и делает небольшой глоток. – Теперь мне интересно узнать, насколько ты ему дорога.