– Точно так же, как ты посмел ослушаться моего приказа, Стефан! – незнакомец тоже перешел на повышенный тон, нависая над моим отцом. – Ты сидел за моим столом, смотрел мне в глаза и уже думал о том, как предашь меня! Меня!! – взяв со стола стакан с янтарной жидкостью, темноволосый мужчина, что продолжал стоять ко мне спиной, осушил тот одним жадным глотком, после чего медленно повернул голову в мою сторону.
Одного его взгляда достаточно, чтобы по салону самолета пронесся арктический холод, который резко сменялся жаром, словно под ногами проплывала раскаленная лава.
Ему стоило щелкнуть пальцами, чтобы один из похитителей снова пихнул меня в спину в его сторону.
Подойдя к отцу, моим первым желанием было вцепиться в него, утонуть в его крепких отеческих объятиях, но не успеваю я сделать и шаг в сторону, как тот самый темноволосый мужчина с легкой щетиной на волевом подбородке резко схватил меня за талию и утянул в сторону вместе с собой.
Мне страшно от того, какой жар излучает тело мужчины. Еще немного, и тонкая ткань платья прилипнет к спине.
Но не это самое страшное.
– Смотри, Стефан, к чему привела твоя жадность, – голос над моей головой хриплый, неторопливый, властный, отчего мурашки начинают пробуждаться и блуждать по моему телу. – Не успел ты замести за собой следы, как я уже нашел твое самое уязвимое место и присвоил себе.
Взгляд отца отрешенный, он не знает, что ответить, поэтому стыдливо опускает взгляд в пол. Его плечи поникли, словно на них опустили булыжники, а когда он снова поднимает голову, я вижу его извиняющееся выражение лица.
Неожиданно что-то твердое и прохладное касается моего виска, отчего лицо отца становится еще бледнее.
– Я мог бы вышибить ей мозги прямо здесь и сейчас, но пачкать свой самолет у меня нет желания, – рука мужчины крепче сжимает мою талию, впечатывая в свой твердый торс. – Сегодня я не убью твою дочь, Качар, – продолжает говорить пленник. – Но только сегодня. Она будет гарантом того, что ты исправишь все то дерьмо, в которое втоптал мое имя, вернешь мне деньги, товар, и уже тогда она снова вернется под твое родительское крыло, – дуло пистолета медленно ползет от моего виска к щеке, затем ниже к шее, ключице и груди. – И кто знает, отправлю я ее тебе целой и невредимой или по частям.
– Не смей… – прошипел отец, угрожающе сверля взглядом пленника за моей спиной.
– И кто мне запретит это сделать? Неужели ты?
Горячее дыхание опаляет мой затылок, и этот жар достигает щеки.
– Вы, – мужчина за моей спиной указывает пистолетом на стоящих в проходе людей. – Приступайте. Преподайте урок собаке, которая решила укусить своего хозяина.
Градус давления повышается, когда трое мужчин подходят к моему отцу и валят его лицом на стол. Двое из них крепко держат его за руки, в то время как третий достает из-за пояса брюк складной нож бабочку и подносит тот к ладони отца.
– Нет! – кричу я, что есть силы, и пытаюсь вырваться из крепкого захвата моего похитителя.
Но все тщетно. Он вдвое, если не втрое крупнее меня, выше, шире в плечах и мускулистее.
– Твои крики и мольбы прекратить ему уже не помогут, – шепчет он мне на ухо, опаляя тонкую чувствительную кожу своим горячим дыханием. – Ему следовало раньше думать о последствиях.
– Пожалуйста..! – уже глотая следы шепчу я, пытаясь повернуться к нему лицом, чтобы взглянуть в его глаза. – Остановите их! Умоляю…
Град слез застилает глаза, и я почти ничего не вижу перед собой. Только пронзительные крики отца и возгласы извергов, что истязают его, доносятся до меня.
Неожиданно горячая ладонь незнакомца ложится на мою щеку, и она кажется мне такой большой и уютной, что на мгновение я забываю о том ужасе, который сейчас происходит в паре метров от нас.
– Ты ни в чем не виновата, – шепчет он. – Но из-за жадности твоего отца, именно ты будешь отвечать за его грехи. По крайней мере до того момента, пока он все не исправит. Или же я могу просто убить его у тебя на глазах и выбросить в Дунай. Как тебе такой расклад, i dashur im[1]?
Что? Грехи? Какие еще грехи? Мой отец и мухи живой не обидел за всю свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы переходить дорогу таким бандитам.
Полный боли и отчаяния крик отца снова прорезает тишину самолета, и я только чудом продолжаю оставаться в сознании. Если бы не крепкая рука похитителя на моей талии, я бы уже давно упала на пол, сбивая колени в кровь.
– Даю тебе ровно месяц на то, чтобы привести все в порядок и вернуть мне все до последнего цента. Иначе следующей будет твоя красивая дочурка.