Мы — не зрители. Мы — будущие участники.
Каждый, кто ещё дышал, должен был видеть, как умирают свои. Чтобы не забывать: ты — не исключение.
Они вышли молча.
Микаэлла — быстрая, лёгкая, как всегда. Её шаги — будто танец, даже сейчас. Даже на краю.
Роиль — твёрдая, тёмная, с прямой спиной. Шаги как удары.
Они не смотрели друг на друга. Только вперёд. И всё равно я знал — они видели всё.
Перед боем есть 30 секунд. Время для оружия.
Монстры бросили им по кусочку живой плоти. Это не клинки. Это — извивающееся, мерзкое нечто. Но когда ты в бою, ты хватаешь, что дают. Или ты — мёртв.
Микаэлла — выбрала быстро. Как всегда. Роиль — чуть медлила. Но не из страха. Из… нежности?
Я почти услышал, как дрогнул воздух между ними. Как если бы одна из них сказала:
"Давай… сбежим."
Но сбежать нельзя. 30 секунд истекли. Сигнал. Бой.
Первые удары были — как тени. Они не пытались навредить. Не по-настоящему. Только касались. Проверяли. Протягивали руку — и отдёргивали. Микаэлла смеялась. Громко. Фальшиво. Я знал этот смех. Он был как нож. Потому что он звучал, как:
"Посмотри на меня, пока я ещё жива."
Роиль не отвечала. Только уклонялась. Шаг назад. Ещё. Но не уходила. Никогда не уходила.
Микаэлла пошла вперёд. Словно хотела закончить это.
Словно хотела сказать:
"Лучше я, чем ты..."
Она ударила резко. Сбоку. Как учили.
Роиль отразила. Неуверенно. Но точно. Блок. Ответ. Удар — в бок Микаэлле.
Кровь. Я не кричал. Я не мог. Микаэлла упала на колени. Не закричала. Не позвала. Только… посмотрела вверх. На Роиль. И улыбнулась. Чисто. Тихо. Почти по-настоящему.
— Ты молодец, Роиль… — прошептала она. — Почти получилось…
Я не понял. Что "почти"?
Сигнал. Бой окончен. Но метки не активировались.
Я замер. Все замерли. Даже монстры.
Роиль вдруг опустилась на колени перед Микаэллой. Схватила её за плечи.И закричала.
— НЕЕЕЕЕЕЕТ! —
Как будто мир вернули в реальность.Как будто кто-то выключил тишину.
— Ты должна была выиграть! — Это была я! Я! Почему ты… почему ты не добила меня?!
Микаэлла шептала что-то, но я не слышал.Ветер мешал. Или слёзы. Не знаю.Роиль обняла её. Прямо там.На грязной, кровавой земле.
— Я тебя… люблю, — сказала она.
Микаэлла ничего не ответила. Просто… закрыла глаза.
Один балл. Один. Не хватило одного очка. Чтобы Микаэлла осталась в живых.
Я не помню, как вернулся. Я не помню, как дышал. Я только помню, как Роиль не пошла в медпункт. Как сидела на полу. Обняв колени. И смотрела на свои руки.
Будто впервые видела, на что они способны.
А я…Я понял, что любовь не спасает. Любовь — это то, что делает смерть ещё хуже.
Глава III — «Смеяться на бойне»
(от лица Авантирина)
После смерти Микаэллы тишина между нами стала другим звуком.
Она больше не была удобной. Она стала могилой.
Роиль перестала говорить. Она не смотрела ни на кого. Даже на меня.
Особенно – на меня.
Я тоже молчал. Не потому что хотел. А потому что ничего не осталось, что стоило бы сказать.
Только Роб...
Роб всё ещё шутил.
— "Ого, и всё? Даже похорон не будет? Ну, раз уж никто не плачет — я хотя бы пукну торжественно."
Он сказал это, когда мы возвращались с арены.
Никто не рассмеялся. Но он сделал это лицо — дурацкое, гримасу, как будто его не задевало, что никто не слушал.
А я… я вдруг поймал себя на том, что смотрю на него дольше, чем хотел. И ловлю себя на том, что он единственный кто ещё живой.
Единственный — кто всё ещё тянет нас вверх, даже если сам тонет.
Я сидел рядом. Он встал, потянулся, как будто шёл не в бой, а на пляж. И посмотрел на меня.
— "Слушай, если я умру — ты хотя бы посмеёшься?"
Я ничего не ответил.
Он кивнул.
— "Значит, придётся выжить. Чтоб хоть один идиот в этом мире смеялся."
На арене его ждал монстр-пустой. Не тот, кто дышит. Не тот, кто рычит. А тот, кто не двигается, пока ты не подойдёшь. А потом — взрывается.
Роб знал это. Я тоже знал.
Он вышел с оружием, сделанным из монстра, похожего на пиявку — гибкий, живой хлыст. Его тяжело контролировать. Он требовал силы, ловкости — и безумия.
Роб справлялся. Потому что был именно таким. Он сделал поклон. Прямо монстру.
— "Добрый вечер, мистер. Надеюсь, ваши кишки не против, если я немного их растяну?"
Монстр не ответил. Естественно.
Роб засмеялся. И пошёл вперёд.
Я смотрел. Пока все остальные отворачивались. Пока кто-то даже вставал, будто не хотел видеть. Я не моргнул.