Потому что знал: если он не вернётся, я должен был быть тем, кто увидел его до самого конца.
Бой был быстрый. Роб двигался как ветер — хаотично, но точно. Он не оставлял монстру ни времени, ни шанса. Его оружие хлестало, как живая змея, он смеялся, прыгал, скользил. Но в его движениях было что-то другое. Не просто стиль. Не просто техника. Отчаяние. Он не хотел умереть. Он просто... Не хотел, чтобы мы умерли.
Он ударил решительно. Сбоку. Хлыст обвился вокруг головы монстра — и сжал. Взрыв — глухой, противный, как рвота из камня. Монстр упал. Без головы. Тело дёрнулось. Замерло.
Сигнал.
Роб стоял, тяжело дыша.
Кровь — не его, но везде. Он вытер лоб, посмотрел наверх. И…впервые не пошутил.
Когда он вернулся — сел рядом со мной.
— "Я не смеялся." — сказал он. Тихо. Без смеха. Без игры.
Я молчал. Он посмотрел на меня сбоку.
— "Ты даже взгляда не отвел, не ожидал от тебя такого."
Я повернулся к нему. Он не отвёл взгляда. В тот момент я увидел его по-другому. Не как шута. Не как идиота, что всё портит. А как…Человека, который умеет быть смелым, даже когда его никто не держит за руку.
Я хотел сказать что-то. Что-то, что остановит это молчание. Что-то, что объяснит, почему мне так важно, что он жив.
Но я не сказал.
Потому что я все ещё думаю, что люблб только ее, только Микаэллу.
А Роб — просто шутник. Просто спаситель, которого никогда не просили спасать.
Глава IV — «Нечего терять»
(от лица Авантирина)
Я знал, что меня выберут. После Микаэллы. После Роиль. После Роба. Теперь — я.Это не судьба. Не порядок. Это структура их веселья. Монстрам нравится смотреть, как один за другим — падают. Им нравится оставлять кого-то последним. Чтобы он всё видел. Чтобы он запомнил.
Когда загорелось моё имя — я не почувствовал ничего. Ни страха. Ни злости. Ни напряжения.
Я давно сжёг свои чувства.
Я просто...шел.
Оружие мне дали — длинное, костяное лезвие. Тонкое, изогнутое, как улыбка. Живое — оно шевелилось в руке, как будто пыталось сбежать. Я сжал его крепче.
Я не собирался умирать…Но и жить мне не хотелось.
Монстр был — похож на человека. Это была их любимая насмешка. Ростом с меня. Руки длиннее. Кожа рваная, как старые книги. Он не рычал. Он говорил.
— "Ты не победишь." — "Она умерла. Ты умрёшь. Всё бессмысленно."
Я не ответил. Потому что он был прав.
Сигнал.
Бой.
Я не дышал. Тело двигалось само. Я не думал. Я просто сражался. Каждое движение — чистое. Каждый удар — точный. Я слышал, как ломались кости. Я чувствовал, как кровь стекала по пальцам. Но ничего — не значило. Ничего — не вернёт Микаэллу. Ничего — не спасёт Роиль.Ничего — не заменит ту…чёртову лёгкость, которую раньше приносил только один человек.
Я победил. Не красиво. Не эффектно. Но победил. Монстр рухнул, как сломанный столб. Я стоял над ним, не шевелясь. Мои руки дрожали. Не от страха. От пустоты.
Я вышел с арены и хотел пройти мимо всех. Но Роб встал прямо передо мной. Не улыбается. Не шутит. Просто стоит и смотрит на меня.
— "Ты видел себя?" — спросил он.
Я не овтетил.
Он сделал шаг ближе.
— "Ты двигался, как…"
Он замолчал. Поднял глаза. Вздохнул.
— "Ты был…невероятен."
Я вздрогнул. Это было странно. Странно слышать похвалу. Тем более от него. Тем более — без смеха.
— "Ты правда… был как буря, Авантирин. Я даже…" —
Он замолчал снова.
Я посмотрел на него. Он нервно рассмеялся. Тихо. Но не весело.
— "Я просто… рад, что ты вернулся. Вот и всё."
Мои губы дрогнули. Но я не улыбнулся. Я не умею. Но внутри что-то сдвинулось. Чуть-чуть. Словно кто-то разжал кулак, сжатый годами.
Я пошёл вперёд. Прошёл мимо него. Но на секунду…остановился.
— "Спасибо." — сказал я. Тихо.
Он замер. А потом — выдохнул. Будто не знал, что я вообще умею говорить. И впервые, с тех пор как всё началось, я почувствовал, что не один.
Глава V — «Мы ведь могли сбежать…»
(от лица Авантирина)
Следующий бой был между мной и Робом. Я поднялся на арену — и сразу почувствовал, как мне не хватает воздуха. Не из-за страха. Не из-за усталости. Из-за него.
Он стоял напротив. Всё такой же…Но в глазах — что-то тихое, мёртвое, как будто он уже принял всё. Я не знал, что сказать. Но он сказал. Тихо. Едва слышно.
— «Мы ведь могли сбежать…»
Пять лет назад Мне было пятнадцать. Робу — тринадцать. Мы тогда только начинали понимать, что нас готовят не к выживанию. А к шоу. К цирку. К мясу. Каждый день становился страшнее. Они обучали нас, кормили — как скот перед бойней. А однажды ночью Роб разбудил меня. Он был бледен, но глаза — горели.