— Пошли.
Мы вышли на первый уровень, к тому же самому входу, что и вчера. Охранявшая парковку девочка с «Кайманом» в глухой штурмовой броне нас проигнорировала, стража же на входе молча открыла «допросную» и задраила за нами люк.
В допросной меня вновь проверили, такие же молчаливые сеньоры с теми же самыми приборами, но, как и в первый раз, ничего не нашли.
— Иди за мной, — бросила Катарина и направилась куда-то вглубь здания, переходящими в лабиринт коридорами и переходами.
Пару раз мы спускались под землю, причем круто спускались, потом поднимались, из чего я сделал вывод, что да, действительно, розовое здание — лишь головное, вспомогательные же помещения расположены вокруг под ним. Очутились мы в итоге в огромном зале, но уже другом, не для занятий единоборствами. Специализировался он на беговых дорожках: стенки, препятствия, навесные преграды, лабиринты, жуткие конструкции непонятного назначения — этого добра здесь хватало. Тут тоже занимались, девчушки в серых доспехах и открытых шлемах, целый взвод, более десяти человек. Та самая «мелюзга» — уж больно гневные и презрительные крики бросала им вышагивающая рядом незнакомая высокая сеньора-инструктор. Никакого внимания и ажиотажа на сей раз мы не вызвали, девчонки боялись наставницу до чертиков, это читалось даже по их спинам — не было речи, чтобы повернуть голову без ее ведома!
Нас ждали, двое инструкторов с бесцветными незапоминающимися лицами. Не представившись, ничего не спросив, они начали давать указания, что и как я должен делать.
Вечер пролетел, как одна минута. На сей раз он прошел без рукопашек — никто меня не бил, в нокаут не отправлял, за ошибки не наказывал, но лучше б уж били и наказывали. Я бегал. Не так. БЕГАЛ. И вымотался настолько, что с удовольствием пропустил бы прямой в лицо, и хотя бы так, в нокауте, полежал несколько минут. Их в основном интересовало мое ускорение, скоростные характеристики. Спринт, челночный бег, несколько различных полос с препятствиями на время.
Я не вложился ни в одно время, ни на одной полосе, вызвав этим скептические усмешки. Это ж с какой скоростью нужно проходить дорожки, чтобы вкладываться? Я двигался на пределе, раз за разом, но улучшал лишь десятые и сотые. М-да, правильно сказала сеньора полковник, настоящих хранителей я не догоню — время упущено.
Катарина все время находилась рядом. Что-то отмечала на своей планшетке, перебрасывалась словами с инструкторами, но со мной не разговаривала. Понять, что она думает, по лицу было невозможно, но легкое пренебрежение чувствовалось постоянно. Что она может сделать, чтобы поставить палки в колеса, я предположить не мог, но по настрою тренеров, обсуждавших мои «успехи», сложилось стойкое ощущение, что делать ей ничего не придется. Меня и так не возьмут, и без ее каверз. И это плохая новость.
В школу я проспал безбожно — слишком вымотался вчера вечером. К подземке и от нее бежал бегом, но ноги болели и заплетались, потому все равно явился минут через десять после начала занятия. Повезло, преподаватель не захотел устраивать балаган и молча указал мне на место.
Но после занятия началось. Первой ласточкой стал Хуан Карлос, не набросившийся с вопросами, а отвернувшийся и старательно сделавший вид, что меня игнорирует. Поскольку вины, или чувства обязанности к нему я не испытывал, то решил игнорировать его, будто все идет как надо: захочет — подойдет и спросит.
Подошел. После третьей пары, в столовой. Поставил рядом поднос и сел напротив.
— Кто это?
Вот так, ни тебе здрасьте, ни до свидания.
— Катарина, — промежду прочим ответил я, отправляя в рот кусок бекона.
— Я не про имя! — вспыхнул он.
— А про что? — я сделал удивленные глаза.
— Про то, кто она!
— А что, собственно, такое? — начал заводиться я.
— «Что такое»? — он чуть не перешел на визг, обернулся по сторонам и продолжил почти шепотом. — Хуанито, ты вчера садился в машину, стоимостью в пару десятков миллионов империалов! Даже больше, учитывая тюнинг и заделки! И ты спрашиваешь: «Что такое?»
Тут уж я не вытерпел:
— И что? Ну, садился я в машину, стоимостью двадцать миллионов? Что теперь, презирать меня? О, а давайте будем игнорировать Шимановского, его же теперь на роскошных тачках подвозят! В буржуи выбился, скотина! Нехрен, не станем больше с ним дружить и разговаривать! У нас классовое родство, мы тут все бедные голожопые, а этот хмырь… Предатель он! Предал наши общие голозадые интересы, что сел в чужую дорогую машину! Так, Хуан Карлос?