Сейчас мне приказано изучить и прощупать тебя, и назначить соответствующие тесты, чтобы знать о тебе все-все, даже то, что ты сам о себе не знаешь. Но это преамбула.
Теперь амбула. В корпусе не просто плохо, малыш. В корпусе ужасно! Ужасно тем, что новобранцев там ломают, ломают психологически. У нас не зомбируют, как многие считают, но чтобы добиться того послушания и той отдачи, что нужна в нашей работе, требуется ломка. Что ты знаешь о ломке?
Я пожал плечами.
— Мало что.
— Плохо. Ломка — это когда тебя берут и срывают всю внешнюю шелуху. Все твои мысли, чувства, желания, твои представления о мире и вещах в нем. Оставляют лишь голый стержень, твою девственную ничем не омраченную психику. А затем медленно и методично нанизывают на нее кольцо за кольцом то, что нужно корпусу. Этап за этапом, день за днем.
Это долгий процесс, болезненный и опасный. Кто не ломается, у кого внутренний стержень слишком толст, чтобы согнуться, те гибнут, не выдерживают. Потому у оставшихся особая психология, особый менталитет — его искусственно насадили всем нам. Ты еще не понял, почему я здесь?
Я отрицательно покачал головой.
— Ломка рассчитана на девочек двенадцати-четырнадцати лет. Только девочек и только этого возраста. В ином другом она бесполезна: раньше — рано, а позже — поздно, у них уже формируется достаточно стойкое мировоззрение, которое почти невозможно сломать. Теперь понял?
Теперь понял.
— То есть… И меня ломать будут? Но сеньора полковник говорила…
— Мишель плевать на тебя хотела! Из рубки линкора! — повысила голос сеньора. — Ты учил военную стратегию?
Я неопределенно пожал плечами.
— Немного.
— Знаешь термин, «планируемые потери»?
Я кивнул.
— Ты — ее планируемые потери для захвата стратегической позиции — проверки старых методик относительно воспитания мальчиков. Да, тебе не тринадцать, ломать тебя будут иначе. Но будут.
Без ломки ты нам не нужен. Ты должен стать абсолютно преданным солдатом; преданным ее величеству и корпусу, сестрам по оружию. Только в этом случае тебе можно будет доверять. В любом ином будешь подлежать утилизации.
— И ты думаешь, что… — Я ощутил, как по спине стекает холодный пот, а под ложечкой безбожно сосет.
Она кивком подтвердила мои мысли.
— Тебя нельзя сломать. Время упущено. В результате твоей обработки мы получим инвалида, психа, идиота, не знаю кого. Если ты сам до того не наложишь на себя руки, и это не самый плохой вариант.
Я здесь именно для этого — не дать совершить тебе ошибку. Это не мое задание, это мое право, как человека, и я им пользуюсь.
Забудь о корпусе, Шимановский. Откажись от своей глупой дурацкой затеи.
— То есть, ситуация с Кампосом — это подстава. Подстава для Кампоса. С целью отвадить его от меня. — Стало моей первой членораздельной фразой, когда я пришел в себя. — Но зачем? Он же вроде от меня отстал!
На что я получил презрительную усмешку.
— Ты не знаешь таких, как он, мальчик. Он не отстал бы от тебя никогда, и не отстанет, до конца жизни. Твоей или его. Это такой тип людей, им НУЖНО одержать победу. После «школьного» дела он на заднице, да, но это значит только, что он выжидает. Любое послабление — и он ударит. Больно ударит!
Кажется, сеньора ничего не знает о нападении на меня вместе с Бэль. Можно сказать, уже ударил. Причем ехал мимо, увидел нас и…
Все сходится. De Mierda!
— То, что я сделала — отсрочка. Но я нажму на нужных людей в нужных местах, и те объяснят Кампосу старшему, что его сыну тебя лучше не трогать. Серьезно объяснят. Надолго. Доучиться тебе хватит.
— Ты… — От удивления я даже подавился словами. — Так ты решила, что я подался к вам из-за Кампоса? Потому, что он меня избивает?
Она ответила с еще большим ехидством:
— Уж не думаешь ли ты, что я такая дура, что не понимаю таких элементарных вещей? Он отомстит за фонтан, как только появится возможность!
На это у меня не нашлось что ответить.
«А ведь она права, Хуанито. Толстый отомстит. Обязательно. Когда все успокоится.
Придурок, и ты доселе не понял такую простую вещь? Она, офицер корпуса, занимается тобой всего ничего, и поняла, а ты, мой дорогой мыслитель, сел в лужу?»
Следующая мысль стала ожидаемой.
«Пацан, ты попал!»
«Так, стоп-стоп! — одернул я сам себя. — Проанализируем заново, сначала.
Надо мною висит Дамоклов меч. Я, не зная этого, иду к Восточным воротам и набиваюсь в кадеты в уникальное подразделение планеты, о котором ходят одни легенды. Я делаю это из собственных побуждений, а именно, с целью изменить свою жизнь. Там и только там, не ранее, я понимаю и другие выгоды обучения — вассал ее величества может спокойно жениться на аристократке, без ущерба для ее семьи. Мыслей о Кампосе у меня нет. Сеньора полковник говорит, что может меня защитить, но о мафии она не упоминает.