А после обеда мною занялась Норма.
Когда я говорил, что они — звери, я шутил. Они так, добрые и милые пушистые зверушки, зайчики и кошечки, по сравнению с вот этой конкретной представительницей слабого пола. Норма, если захочет, отправит в Валгаллу любого представителя пола сильного, не взирая на бойцовский опыт и такие условности, как наличие оружия. Это ходячая машина смерти, для нее нет ничего невозможного. Сегодня она отчего-то взялась за меня всерьез, заставляя жалеть о решении узнать-таки этот долбаный предел. Порхала вокруг, как бабочка, заставляя открываться, совершать ошибки, а затем на собственном опыте понимать, в каком месте допустил их. Своеобразный метод, надо сказать. И действенный, если отбросить такую формальность, как то, что с каждым осознанием неправоты я получал чувствительный тычок, который в некоторых уличных драках сошел бы за боевой.
Но я понимал, чего она хочет. Она повторяла один и тот же финт пять, десять раз, заставляя вновь и вновь пропускать, пока, наконец, не доходило, где делаю не так и что именно. И все это в полном молчании.
Да, методика действенная. Я изучил пять или шесть приемов, изучил настолько, что в любой схватке до конца жизни не забуду их и не допущу прежних ошибок. Элементарно и просто, но все имеет цену — через час я выбился из сил и с тяжелым вздохом опустился на ковер. И пусть меня хоть режут — не встану. Рожа распухла от постоянных ударов, про тело вообще молчу, оно как превратилось в сплошной синяк в самом начале, так еще ни разу не возвращалось в норму, день за днем обновляя синие разводы.
Норма усмехнулась, снимая перчатки.
— Рада, что ты все понимаешь. У тебя хорошая база, для классики великолепно.
— Угу. Только эта классика не помогает. Будь она трижды великолепная, меня берут числом.
Она с деловым видом кивнула.
— Да, слышала. У тебя проблемы в школе.
Я устало вздохнул. Все здесь всё знают.
— Можете что-нибудь посоветовать? Как быть? Вот их стоит передо мной десяток человек. — Я знаком обозначил противников.
Она покровительственно улыбнулась.
— Для начала не позволяй им окружить себя, атаковать со спины. Если не получилось — не позволяй атаковать одновременно.
— Как?
— Показать?
Я кивнул.
Она вновь надела перчатки и пошла в другой конец зала, где занималась группа юных созданий лет по шестнадцать. Несмотря на свою юность, глаза их всех выдавали сталь. И кровь, которую уже успели пролить. Эти девочки смотрели на меня снисходительно, свысока, улыбались, дескать, какой интересный, но глупый мальчик. Каждая из них была старше меня на бесконечность, и я до сих пор не мог к этому привыкнуть.
Впрочем, несмотря на свой опыт и то, что Полигон они оставили позади, слушались офицеров здесь все, беспрекословно, несмотря ни на что. И через пару минут передо мной разыгралось самое настоящее представление, в котором группа из шести девочек пыталась атаковать инструктора со всех сторон. Я смотрел на эту картину с открытым ртом и поражался, как все просто и как все сложно. Удары у Нормы были знакомые, но вот тактика…
Она вновь порхала, танцевала, словно занималась не единоборствами, а балетом. Девочки были не дуры, атаковали слажено, и способны были на гораздо большее, чем я или банда Толстого, но Норма ни разу не дала им совершить задуманное. Раз за разом те откатывались в разные стороны, кряхтя и пыхтя, поднимались и вновь начинали атаку.
Я смотрел во все глаза, поскольку на самом деле драться группой — тоже сложно. Это не стадная тактика стражей трущоб, «завалить а там запинаем», здесь банда головорезов была бы изначально обречена. Для ЭТОГО боя нужно именно умение нападать в группе, с четким распределением ролей и выверенным временем нападения, чтобы не мешать друг другу. Девочки владели всеми этими умениями и очень старались, но вновь и вновь их атака натыкалась на инструктора, которая была одновременно всюду: она навязывала им свой бой, диктовала свои правила, хотя их было шестеро, и за их плечами имелся немалый опыт.
— Аааатпад! — прокомментировал я, когда представление закончилось. — Я тоже так хочу. Как такого добиться?
На что получил лишь покровительственный взгляд.
— Посиди, отдохни. Меня вызывают.
И загадочно улыбаясь, ушла.
Естественно, знамо как. Годами обучения, сотнями часов непрерывного тренинга. Который возможен только в случае, если меня возьмут сюда и я останусь. Что под большим вопросом.
Я почувствовал неладное сразу. В тени, под навесом, сидело несколько фигур в темном, на которых до того не обращал внимания, не до того было. Но на выходе Норма перекинулась с ними парой слов, и как только ее спина исчезла, фигуры эти поднялись и вышли на свет. И направились ко мне.