А дела эти такие: учреждена Российско-американская компания; основаны духовные академии в Петербурге и Казани; основан Клинический повивальный институт; учреждена медикохирургическая академия; основана первая хозяйственная школа в Павловске…
При Павле началось заселение южной части Восточной Сибири, прилегающей к границам Китая, и принято «единоверие» — компромисс между старообрядчеством и православием; при Павле впервые издано «Слово о полку Игореве»…
Всех больших и малых успехов, достигнутых за четыре с половиной года, разумеется, не перечислить, но о самом, может быть, главном деле сказать необходимо.
5 апреля 1797 года, в день коронации Павла, был отменен установленный Петром I закон о назначении наследника престола.
Этот акт существенно ограничивал свободу монарха в выборе преемника. Престол теперь должен был наследовать старший сын императора, вне зависимости от борьбы дворцовых партий и придворной конъюнктуры.
Благодетельность для страны этого акта мы покажем в посвященной царствованию последних русских императоров части нашего очерка.
Говоря все это, я отнюдь не пытаюсь идеализировать образ Павла.
Его причуды общеизвестны.
Тем не менее при объективном взгляде на его правление становится очевидным, что пугали современников Павла из придворной знати отнюдь не причуды монарха, а его бескомпромиссная приверженность закону, перед которым он почитал равными и своего «друга» Аракчеева, и любого из дворян.
Во многих своих начинаниях Павел был первым.
Еще чаще он оказывался первым по воле других, по воле обстоятельств.
Его сына, русского императора Александра I, с молчаливого согласия которого накинули ночью в мрачном Михайловском замке удавку на шею отца, воспитывали уже иначе…
Глава пятая
Александр I
— так в оде «На рождение в севере порфирородного отрока» писал Гаврила Державин о будущем русском императоре Александре I.
Между одой Державина и стихами А. С. Пушкина:
больше полувека, целая, названная Александровской, эпоха, вся загадочная жизнь императора Александра I…
«Я буду очень заботиться, чтобы из него не сделали прехорошенькой куклы, потому что не люблю их…» — писала императрица Екатерина II вскоре после рождения внука.
Как мы уже говорили, своего сына Павла императрица не любила.
Зато внука полюбила безмерно.
Или делала вид, что полюбила…
Впрочем, для Екатерины это было одно и то же.
Она слишком хорошо умела делать вид, будто чувствует то, что и должно, что положено чувствовать, и сама, наверное, не всегда различала, притворяется или нет…
Занимая сыновний престол, прилично было изображать любящую и заботливую бабушку будущего наследника.
С этой задачей Екатерина справляется превосходно.
Нет ни одной мелочи быта, в которую бы не вникала она. Посреди важных государственных дел императрица находит время собственноручно составить «Наставление касательно здравия и сохранения оного».
Согласно этому наставлению, колыбели у «порфирородного отрока» не было, и няня, англичанка Прасковья Ивановна Гесслер, должна была следить, чтобы температура в его покоях не поднималась выше 15 градусов.
Но инструкции, указывающей, как сохранить здоровье, Екатерине показалось мало, и она тут же пишет второе наставление «касательно продолжения и подкрепления умонаклонения к добру», затем третье, четвертое…
Всего Екатерина II написала семь таких «наставлений».
Все наставления сразу же переводились и распространялись в Европе, чтобы всему свету было известно, какая замечательная и заботливая бабушка у будущего русского императора.
Сейчас уже трудно определить, что — искренняя забота о внуке или желание произвести благоприятное впечатление на все европейские дворы — двигало Екатериной.
Сами «наставления» производят весьма странное впечатление…
Это какая-то нелепая смесь очень верных и точных наблюдений дочери коменданта прусской крепости и пустого, напыщенного резонерства: