«Детские игры не суть игры, но прилежное упражнение детей…»
«Дети не любят быть праздными…»
«От младенчества надлежит хотение детей подчинять здравому рассудку и справедливости…»
Однако Екатерина и не была бы Екатериной II, если бы писала «наставления» только ради хорошего впечатления и приличий.
Нет!
Главная, стержневая идея, которой должна была подчиняться вся система воспитания, сформулирована предельно точно и без всяких околичностей:
«Да будет то, что Бабушка приказала, непрекословно исполнено; что запретила, того отнюдь не делать, и чтоб им казалось столь же трудно то нарушить, как переменить погоду по их хотению…»
В детстве у Александра, словно провозвестники грядущей эпохи машин и механизмов, начали появляться самые разнообразные заводные игрушки.
Кукла-модница смотрелась в зеркало и сама расчесывала волосы…
Куклы-солдаты маршировали по столу, производя все воинские артикулы…
Заводной барабанщик отбивал ритм настоящего марша…
Появились тогда и «говорящие книги»: потянешь за веревочку, и заблеет коза, замычит корова, захрюкают свиньи…
Появились стульчики с музыкой: садишься, и начинает играть музыка…
Игрушки эти были дорогими, и Екатерина — вот она, рачительность дочери небогатого коменданта прусской крепости! — указывала в своем «наставлении»:
«Полезно будет детям вдруг не давать более одной вещи, и когда захотят иметь другую, тогда отбирать первую».
Это указание императрицы строго исполнялось генеральшей Софьей Ивановной Бенкендорф, присматривающей за наследником.
Екатерина была довольна.
«Он делает, что хочет, но у него отнимают куклу, если он с ней дурно обращается», — удовлетворенно отмечала она.
Правила обращения с игрушками, сформулированные Екатериной, наверное, неплохи, поскольку приучают ребенка беречь вещи.
Однако напомним, что Александру было всего два года, и, наверное, он не понимал, почему строгая госпожа Бенкендорф отбирает у него игрушки, если он решил поставить их рядом на ковре; не понимал, отчего она навсегда уносит из детской заводного барабанщика, ведь он только хотел проверить, сможет ли этот бравый солдат отстукивать марш лежа на спине.
Но просить объяснения, а тем более плакать, было бесполезно.
Госпожа Бенкендорф была неумолима, ибо эта неумолимость тоже была санкционирована мудрой Бабушкой:
— Буде чего будут просить со слезами, или с упрямством, то запрещать им давать!
И вот уже к четырем годам Александр полностью разлюбил игрушки. Это заметила и сама Екатерина.
«Он не любит играть с теми, кто знает меньше его… — то ли хвастается, то ли жалуется она в письмах господину Гриму. — Игрушки уже не забавляют господина Александра, столярное искусство заменило игрушки».
И все же, как нам кажется, удивление ее было наигранным.
Этого ведь и добивалась расчетливая и сама в детстве не любившая кукол Екатерина.
Ведь это в ее наказах было начертано:
«Детские игры не суть игры, но прилежное упражнение детей…»
«После семи лет, буде захотят новых игрушек, то пускай сами сделают или помогают делать…»
Так и случилось, как было задумано. Другое дело, что произошло это не естественным, а насильственным путем. Не Александр разлюбил игрушки, а его заставили разлюбить их…
Нет, я не собираюсь представлять Екатерину Великую этакой скопидомкой, экономящей на собственном внуке…
Конечно, и мыслей таких у нее не было. Ее борьба с младенчеством внука преследовала другую, куда более важную цель.
Больше всего не хотела Екатерина, чтобы русский престол достался Павлу. Известно, что она даже предпринимала определенные шаги, чтобы в обход сына передать престол внуку…
И может быть, бессознательно, но она как бы торопила Александра поскорее взрослеть.
«Не оставлять Их Высочеств никогда в праздности. Буде не играют и не учатся, тогда начать с ними какой ни есть разговор, сходственный их летам и понятию, через который получили бы умножение знаний».
В пять лет у великого князя Александра начинают появляться игрушки, явно рассчитанные на старший возраст.
«Прошу вас… — пишет Екатерина в Германию, — купите для господина Александра карманную книгопечатную машину; надо также, чтобы были буквы и несколько дюжин дощечек для печатания картинок. Это будет славное угощение для господина Александра, который и без того все рыскает по фабрикам, где только об оных прослышит».