День в изоляторе повернул к вечеру, сенситив-экстрасенс, понаблюдав за детьми, распорядился Веничку возвратить в группу, а Мишку и Верку оставить до утра в изоляторе.
Инг-Йошка Карлович Дундич-Берг, он же Ван Ваныч, он же – дядя Ваня давно уже не смущал малышей своим негласным присутствием, поскольку обычно сидел он в отдельной кабинки за цинковым стеклом которой прежде стоял стационарный рентген-аппарат, теперь разобранный и разложенный по стационарным ящикам-сундукам, плотно закрытым и опломбированным, расставленным вдоль трех стен, между которыми едва оставалось пространство вытянуть тощие кривые ноги штатного сенситива, при котором непременно была фляжка с горячим чаем и коньяком. Впрочем, чай остывал, а коньячные пары на чайной бане рождали амбре, в котором Ван Ваныч медленно угасал. Он мог часами не курить, и даже не пить. Похоже, что в это время он и не думал. Он просто пытался проникнуть за световые силуэтики детских аур и покопаться в них "без паяльника"… Иногда это получалось. Сегодня нет.
Между детскими аурами витал их совместное тонкое тело, некий эгрегор, активность которого сенситива смущала. Этот третий не управлялся детьми, не влиял на их поступки и не накладывал отпечатка на их детскую непосредственность. Он просто жил – сам по себе. И ещё всё время пытался что-то сказать самому Карловичу. Что-то вроде требовательного: "Уходи!" Но уйти в ту ночь не пришлось…
Напротив щелевого окошка располагалась входная дверь в карантинную комнатку. За ней, как и положено согласно законам казарменной архитектуры, тянулась узкая анфилада центрального коридора, с противоположной стороны которой находилась служебная комната для прикомандированных спецсанаторий узких профильных специалистов. В последнее время в ней жили наложницей за "ясыр" психолог Варвара и её вечный околонаучный патрон – экскавалерист полковник-особист Семочкин. Как раз сегодня эта славная парочка – седовласый Геннадий Степанович и молодая северная психея лихо гарцевали от тыльного подоконника к двери, в которых они не задержались, а понукаемые старым кавалеристом лихо въехали в карантинную комнатку, где из с огромным удивлением встретили испуганные плаза мальчугана и совершенно озорные глаза девчушки…
Верка смело представила кавалерийский разъезд в далекой забайкальской степи, где она видела и псарню и запуск космических кораблей, и взрывы баллистических на старте ракет, и кобылкой Чапаевского комиссара Фурманова – Лизка в исполнении тёти Вари ей страшно понравилась… И только экскавалерист Генка, предавший Первую Конную Армию и всю "красную" Уральскую конницу, почувствовал себя под взглядом Мишки не-хо-ро-шо.. Впрочем, полуобнаженная Варвара Ниловна резко сбросила с себя старого ездока и тот неуклюже брякнулся где-то за дверью детской комнаты на пол…
"Наваждение", – почти беззвучно икнув, подумал про себя Карлович, а тётя Варя уже предстала перед детьми, закутавшись в трофейный немецкий махровый халат бежевого цвета, который ей так славно шёл. Он полностью скрыл её тяжелую пышную грудь, и она просто присела перед малышами, как некое божество их очень странного детства.
– Тётя Варя. А вы здесь откуда? – решил удивиться Мишка.
– Из очень не детской сказки…
– А зачем вы так странно приехали к нам – не как снегурочка?
– А как кто? – не смущаясь ни чуть спросила у детей Психолог.
– Как Жучка и Тобик – они сгорели на старте?
– Это ты Вера о ком?
– О двух карликовых дворняжках. Когда их не возили на центрофигу…
– На центрифугу…
– Ну да, на эту фигу, а затем не сожгли на старте, они так игрались на псарне. Но деток не получилось. И знаете почему? – Варвара неожиданно смутилась, а полковник ретировался и закрылся в служебной комнатке, из которой так лихо выехал в столь конфузный разъезд.
– Почему? – очень тихо переспросила она у Верки.
– Она просто не успела стать мамой. Её спешили отправить в космос, а ни Жучка, ни Тобик этого не хотели. И вы не хочете…
– Нет. Верочка, ни деток, ни в космос я ещё не хочу. Я просто хотела прийти к вам обоим и рассказать на ночь сказку. Она будет…
– О Тобике, – смело предложил Мишка.
– Пусть будет о Тобике, – неожиданно для себя самой согласилась Варвара. – а ну, по кроваткам. Я расскажу вам сейчас о том, как Тобик летал на Марс.
– А что такое Марс?
– Это такая планета красного цвета, такого же красного, как наше родное знамя…