Держите меня семеро, какой важный!
— Я понял, что ты не знаешь, кто заказчик. Твоя первая работа теневика? — спрашивает он устрашающе спокойным голосом.
— Нет, не первая, — отвечаю я, сделав шаг в сторону угла.
— Не ври! — ударяет двумя кулаками по столу. — Если не первая, то ты должна знать, что вы должны узнавать отправителя — это негласное правило теневиков. В противном случае — отказаться от доставки. Даже я это знаю! Тот, кто отправил эту руку, воспользовался твоей неопытностью.
— Я не могу вам помочь.
— Не можешь? Но сказать, кто был представителем, должна.
— Вы прекрасно знаете, что я не имею права называть имя представителя.
— Но настоящего имени отправителя ты не удосужилась узнать. Значит, нарушишь правило и скажешь, а лучше покажешь, кто был представителем.
— Вы понимаете, что меня могут выгнать?
— А ты понимаешь, что тебя могут посадить? — снова ударяет кулаками по несчастному столу. — Что может означать эта рука? И послание разбито! Издеваются?
Стою, думаю: надо ли говорить, что послание прикончила я? Нет, не надо. Вон младший намёками назвал меня непонятно кем. И за помощь спасибо не сказал. Сдалека видно, что они тут все неблагодарные.
— Ты говорить собираешься? — встаёт и проходит впритык.
— Я не могу, меня выгонят.
— Вы что, все издеваетесь?! — снова хватает меня за шею. У него что, фишка так запугивать?
— Можешь сосредоточиться на деле? Ты просто вспомни, как зовут и выглядит представитель.
— Зачем?
— От этого зависят жизни людей! — чувствую, что дышать становится нечем. — Я сейчас подарю тебе жизнь.
Надо же, расщедрился!
— Взамен ты поможешь мне, — испуганно киваю, глаза наполнились слезами.
— Хорошо, — говорю я одними губами, поняв, что кивок его не убедил. После этого он резко отдёргивает руку. Потираю шею.
— Видишь эту руку? — кивает в сторону стола. — Она когда-то принадлежала человеку. Невинному человеку. Представитель — единственный, кто мог видеть его.
За что мне всё это? Зря деньги вперёд не взяла. То есть нет, зря я вообще сюда пришла, лучше бы ногу сломала по дороге!
— Слушай! Ты меня бесишь. Говори!
— Хорошо! Я всё скажу. Всё, что знаю! Она живёт в первом кругу.
— Твоя почтовая часть тоже там?
— Нет, моя часть в третьем. Обещайте, что у неё не будет никаких проблем, ровно как и у меня.
— Надо было раньше думать, прежде чем брали подозрительные дела. И как вообще решились взять в теневики такую, как ты?! — выплёвывает мне в лицо.
Вот урод!
— Я напишу вам адрес, пусть кто-то другой занимается этим делом.
Он замечает хронограф на моей шее.
Чёрт, чего его так тянет к моей шее?!
Берёт его в руки, ненадолго о чём-то задумался.
— Полетим вместе. Ты отвезёшь меня, я лично поговорю. Потом можешь быть свободна.
— Чего?!
В кабинет бесцеремонно вламывается Нинар.
— Сюда идут хаканы!
Насколько я помню, хаканы — это представители правоохранительных органов. Которые есть почему-то в первых трёх крайних кругах. На нас внимание обращают только при убийстве. Да и то, если труп хорошо спрятать, никто и разбираться не станет. Нет трупа — нет преступления.
— Миталин! — выругался Минар. Быстро хватает со стола шкатулку и вручает её мне, поспешно вытолкав из кабинета.
— Задержи их! — бросает брату второпях. И тащит меня, судя по всему, наверх, по скатной лестнице.
Пока мы шли, у меня в руках тряслась открытая шкатулка. Сдерживая рвотные позывы, я спросила:
— У вас проблемы с законом?
— Не твоё дело!
Ну конечно, куда мне…
Нет, ещё недавно просил, скорее требовал помощи. Интересно, он знает, как вообще просят помощи? А ещё, что более интересно, он сам помогал кому-то? Судя по всему, он отдал сестру замуж, не познакомившись предварительно с женихом. Жестоко! Неудивительно, что младший так зол. Тем более, она его близнец. Интересно, у них правда сильная связь друг с другом?
Он открывает дверь незнакомой мне комнаты. Да этот дом весь незнакомый мне. Без объяснений закидывает внутрь.
Я даже не успеваю среагировать на столь возмутительную наглость. Слышу знакомый звук и понимаю, что я снова под замком. Оборачиваюсь и понимаю: я в аду!
— АААА! — тарабаню по двери. — Помогите, я умру! Спасите, спасите! Умоляю, прошу, спасите!
Дверь резко открывается, и я падаю наружу.
— Ты что орёшь? — злобно спросил Минар, снова возвышаясь надо мной.
Смотрю на него и понимаю, что сознание медленно покидает меня.