Гдовский встал из-за стола и обвел нас хмурым, оценивающим взглядом. Разговоры мгновенно стихли, будто по команде. Какими бы расслабленными ни чувствовали себя кадеты, они помнили, кто здесь обладает реальной властью.
— Арии! — голос наставника прозвучал неожиданно громко. — Выборы командира были не просто формальностью. Вы сдали первый серьезный тест. На взрослость. На социальную зрелость. На умение оценивать не только физические качества, но и лидерские. И вы его позорно провалили!
Улыбки исчезли с лиц, последние шепотки стихли. Повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов да приглушенными голосами, доносящимися из соседних секторов, где праздновали другие команды.
— Вы провалили этот тест! — повторил Гдовский, повышая голос до командного рыка. — Провалили не потому, что выдвинули недостойных кандидатов! Не потому, что из них двоих выбрали не того! А потому, что голосовали, даже не задумываясь, как будете жить под началом будущего победителя! Почему командовать должен именно он! Чем он лучше или хуже других! Вы голосовали так, будто за вас все будут решать другие: командиры, воеводы или Твари!
Его слова, резкие и обидные, вонзались, как стрелы, заставляя многих потупиться, а некоторых — вспыхнуть от возмущения. Но никто не осмелился возразить. В глубине души каждый осознавал, что наставник прав. Голосование было фарсом, данью традиции, а не осознанным выбором.
— Делайте выводы, арии! — продолжил Гдовский после выверенной паузы. — Последствия своего выбора вы испытаете на собственной шкуре! Вы вспомите мои слова, когда начнутся командные испытания, и ваша жизнь будет зависеть от действий командира. От того, насколько умело он распорядится имеющимися ресурсами, насколько точно просчитает ситуацию, насколько верно расставит приоритеты!
Он взял пузатый глиняный кувшин, наполнил свою кружку до краев и поднял ее над головой.
— Скажу пару слов об испытании, выпавшем на долю командиров, — голос Гдовского неожиданно стал тише, зазвучал мягко и доверительно. — Это было испытание на храбрость. Психологически крайне сложно войти в клетку к Твари, глядя ей в глаза, зная, на что она способна. Еще сложнее — позволить ей смертельно себя ранить, намеренно подставиться под удар, чтобы затем прикончить ее и взять следующую Руну.
Он сделал глоток из кружки и медленно обвел взглядом притихших кадетов.
— Запомните на будущее! Нельзя предсказать точно — достаточно ли будет рунной силы убитого ария или Твари для взятия очередной Руны! Всегда есть риск. Всегда есть неопределенность. Вы можете убить десяток слабых Тварей и не получить даже намека на новую Руну. А можете одним удачным ударом сразить Тварь высокого ранга — и третья, а то и четвертая Руна расцветет на вашем запястье.
Краем глаза я заметил, как вздрогнул Свят. Он-то видел, в каком состоянии я вернулся из клетки — окровавленный, с разорванной одеждой, едва способный стоять на ногах. Он знал, какой ценой мне досталась Турисаз. И помнил, через какую боль прошел сам, чтобы получить свою Уруз.
— Все, хватит официоза! — Гдовский сделал широкий приглашающий жест. — Приступим к ужину! Ешьте, пейте и отдыхайте. Завтра вам понадобятся все ваши силы.
Братчина так и не стала тем, чем должна была быть по замыслу. Мы не обменивались тостами и шутками, не рассказывали историй из жизни до Игр, не пели песен, как это было принято у наших предков. Мы просто ели — жадно, сосредоточенно, почти благоговейно, словно не были уверены, что этот ужин не последний.
Периодически я бросал взгляды на Ростовского, который расположился в дальнем конце стола, окруженный своими сторонниками. Он держался так, будто ничего не произошло, будто поражение на выборах ничуть его не задело. Громко смеялся, пил, рассказывал что-то, активно жестикулируя. Но его глаза, холодные и настороженные, выдавали истинные чувства. Они то и дело обращались в мою сторону, и в них читалась затаенная, но от того не менее опасная злоба.
Я отметил, как хорошо он держит лицо. Как умело скрывает свои истинные эмоции под маской беззаботного веселья. Это был опасный противник — хитрый, расчетливый, умеющий ждать своего часа. И он наверняка не забудет сегодняшнего поражения. Не простит мне победы. И будет ждать случая, чтобы вонзить меч в спину.
Юрий Ростовский — прагматичный и целеустремленный человек. Именно по этой причине он может стать ценным союзником. Если правильно разыграть карты, если предложить ему то, от чего он не сможет отказаться.