— Возможность выжить и не сдохнуть в самом начале второго этапа, — ответил я, наблюдая за бликами костров на металлическом кругляше.
— Допустим, — Ростовский задумчиво покачал головой. — Но почему я должен тебе доверять? Чем ты докажешь, что не заманишь меня в ловушку, как только я стану твоим союзником?
— Ничем, — честно ответил я. — Так же, как и ты ничем не докажешь, что не предашь при первой возможности меня. Но у нас общая цель — стать сильнее. И вместе у нас больше шансов.
Ростовский молчал. Его лицо было непроницаемо, но глаза выдавали бурю эмоций — жадность, амбиции, страх, решимость. Психологи говорят, что во время принятия решений умный человек просчитывает десятки возможных сценариев будущего. Интересно, какие сценарии видел сейчас Ростовский? И в скольких из них я оставался жив?
— Хорошо, я согласен на временный союз! — он сделал паузу и добавил с нажимом. — Но учти, Псковский, при первом же твоем промахе я займу место командира!
В пространстве между нами повисла угроза. Она была почти осязаемая, как туман перед рассветом. И мы оба знали, что Юрий не блефует.
— Договорились, — я протянул руку.
Он помедлил — секунда или две, — а затем пожал ее. Рукопожатие Ростовского было крепким, почти болезненным. Я не стал отвечать тем же, хотя мог бы — с тремя Рунами моя физическая сила значительно превосходила его. Но сейчас было важно не растоптать гордость княжича. Я нуждался в сильном союзнике, а не в раздавленном враге, который только и ждет удобного момента, чтобы отомстить.
— Договорились, — заключил он и, развернувшись, пошел прочь.
Я смотрел ему вслед, размышляя, не совершил ли ошибку. Ростовский опасен — коварен, непредсказуем и безжалостен. Чего я точно не мог себе позволить, так это непродуманных шагов. Каждое решение имело последствия, и эти последствия могли стоить жизни — моей или моих товарищей. Позже я решу, что с ним делать, не сейчас.
Лагерь погружался в вечерние сумерки. В такие моменты он казался обычной походной стоянкой — палатки, костры, люди, разговаривающие группками. Почти как в школьном военно-спортивном лагере на каникулах. Но это была лишь иллюзия. Здесь все было пропитано страхом и напряжением. И каждый из нас знал, что новый рассвет может оказаться последним.
Свят ждал меня у костра. Языки пламени отбрасывали причудливые двигающиеся тени на его лицо, на деревянную ограду и на высокую некошеную траву за ней. Искры поднимались в воздух, словно огненные светлячки, и исчезали в ночной черноте. Где-то вдалеке щебетала ночная птица, и ее призрачное пение вплеталось в треск костра, создавая странную, почти мистическую мелодию.
— Ну, что? — спросил он.
— Ростовский согласился сотрудничать, — я сел на бревно рядом с ним и вытянул ноги к огню — усталость последних дней накатывала волнами. — По крайней мере, до тех пор, пока ему это выгодно.
— И как долго продлится ваш союз? — со скепсисом уточнил Тверской.
— Достаточно долго, чтобы выиграть первые соревнования, — ответил я. — А дальше будем решать по обстоятельствам.
Было странно сидеть здесь, у костра, обсуждая стратегию выживания, словно мы были военачальниками во время кампании, а не подростками, которых бросили в кровавую мясорубку Игр. Но таковы были правила нашей новой реальности. Мы должны были принимать решения — часто жестокие и всегда сложные.
— У тебя есть план на завтра? — спросил Свят — пламя костра отражалось в его глазах, придавая им странный, почти сверхъестественный блеск. — На соревнования?
— Пока нет, — признался я. — Нужно узнать, что нас ждет, а потом уже решать.
— Нам нужно быть готовыми ко всему, — сказал Свят. Он задумчиво помешал палкой угли в костре, и сноп искр взметнулся к темнеющему небу. — Если это будут бои один на один с другими командами, то у нас есть преимущество благодаря тебе. Если командная работа — нужно учесть сильные стороны каждого, и распределить роли. Если охота на Тварей…
— Если охота на Тварей, то у нас еще больше преимуществ, — я невольно улыбнулся. — У меня есть неплохой опыт!
— Ты говоришь о той Твари в клетке? — Свят нахмурился.
— И о ней тоже, — я посмотрел в глаза Тверскому. — Ночью я был не с Вележской, а охотился на Тварей…
Секундная пауза. Удивление, недоверие, осознание, принятие. И нескрываемая радость.
— У вас с Ириной ничего не было? — с надеждой спросил Свят, подавшись вперед и уставившись на меня не мигая.
Я усмехнулся. Прелести Вележской оказались для парня гораздо важнее, чем охота на Тварей и количество Рун на левом запястье. Что ж, у каждого свои приоритеты. Возможно, именно это делает нас людьми, несмотря на все попытки превратить в нечто иное.