Я переступил порог древней цитадели. Внутри ее стены казались еще выше и массивнее. Двор был вымощен серыми плитами, отполированными до блеска тысячами ног. В его центре высилась каменная башня, кажущаяся совершенно неприступной. Факелы, укрепленные в железных держателях, отбрасывали пляшущие тени на камни, придавая и без того мрачной атмосфере зловещий оттенок.
Во дворе уже собрались все команды со своими наставниками и еще несколько Рунных, которых я видел впервые. Все мы, включая наставников, были одеты так, как одевались наши предки тысячу лет назад — создавалось впечатление, что я попал на съемки высокобюджетного исторического фильма.
— Если ты проиграешь выборы, нам конец, — шепнула мне Ирина.
— Не проиграю, — ответил я, хотя меня грызли сомнения.
Политика никогда не была моей сильной стороной. Да и особой любовью в команде я не пользовался. Скорее, уважением, смешанным со страхом.
Кадеты заполнили весь двор. Они во все глаза смотрели на наставников, которые выстроились на широкой площадке перед входом в башню. На небольших столиках перед ними стояло по кувшину и двум чашам: с белыми и черными камнями. Перед каждой чашей лежала табличка с именем кандидата.
Древний, но эффективный способ голосования. Быстрый, наглядный, без возможности подтасовать результаты. Белый камень — голос за одного кандидата, черный — за второго. Просто и понятно, как жизнь и смерть. Табличка с моим именем стояла перед чашей с белыми камнями. Надуманный символизм, но все же приятный.
В центре шеренги наставников стоял статный седовласый мужчина в парадных доспехах. В отличие от них, он выглядел древним воином, вынырнувшим из глубин истории. Его осанка и манера держаться выдавали в нем кадрового офицера. Сдержанного, уверенного в себе и решительного.
— Кадеты Российской Империи! — голос воина прокатился по двору, усиленный Рунной магией. — Я приветствую вас в Крепости! Мое имя Игорь Ладожский, я бывший воевода северных рубежей Империи, а теперь — ваш наставник!
Он сделал паузу, оглядывая нас с высоты ступеней. Его взгляд был тяжелым и цепким, словно взгляд старого ястреба, высматривающего добычу. Пересекающий морщинистое лицо шрам придавал ему зловещее выражение.
— Поздравляю вас с первыми Рунами и первыми победами над Тварями! — продолжил воевода. — Вы уже доказали, что достойны носить жетон кадета. Но это лишь первый шаг на длинном пути. Наставники родов дали вам базовые знания, и пришла пора углубить обучение. Завтра начнутся соревнования между командами. Правила будут оглашены утром. Вам всем придется сражаться друг против друга, чтобы в будущем стать единой командой!
Он обвел взглядом собравшихся, словно хотел заглянуть в глаза каждому. И в этом взгляде я не увидел ни капли снисходительности или доброты.
— Запомните простую истину, которая поможет вам не только на Играх, но и после них: есть время для дружбы и время для вражды. Умение различать эти времена — один из ключей к выживанию. А теперь приступим к голосованию!
Я почувствовал прикосновение к плечу. Обернулся — Свят смотрел на меня не мигая, его красивое лицо было искажено кривой усмешкой.
— Знаешь, что самое жуткое? — прошептал он. — Я начинаю привыкать к этому! К мысли, что завтра мы можем не проснуться! К тому, что мне придется убивать тех, кто еще вчера был на моей стороне! К тому, что им, возможно, придется убить меня!
— Особенно страшно то, что это перестает казаться страшным, — кивнул я.
— Команды, постройтесь колоннами по двое перед своими наставниками! — скомандовал воевода.
Мы выстроились в колонну перед Гдовским. Я встал в конец, чтобы наблюдать за голосованием. Ростовский занял место неподалеку от меня. Его лицо казалось спокойным, но глаза выдавали внутреннее напряжение. Он так же, как и я, понимал, что стоит на кону.
Голосование началось. Арии по одному подходили к столику своего наставника, брали камень из выбранной чаши и опускали его в кувшин. Ростовский наблюдал за процессом с напряженным вниманием хищника. Его взгляд фиксировал каждого голосующего, словно он запоминал, кто выбрал не его. А может, так и было. Готовил списки будущих соратников и будущих жертв.
Свят подошел к столу с нарочитой небрежностью, засунув руки в карманы. Взял белый камень и, не глядя, бросил его в кувшин так, что тот гулко звякнул о стенки. Возвращаясь, он подмигнул мне, и я невольно улыбнулся.
Когда пришла моя очередь, я тоже взял белый камень — голосовать за себя было нелепо, но голосовать за соперника — еще глупее. Я на мгновение задержал его в ладони, а потом опустил в кувшин.