Это было бы правильно с точки зрения выживания, это было бы логично. Это был бы всего лишь еще один труп на погребальном костре, еще одно имя в списке жертв Игр Ариев.
Но я смотрел ей в лицо, не в силах отвести взгляд, и видел Алекса. Алекса, чье мертвое тело я лично возложил на погребальный костер. Алекса, которого убил на арене, следуя правилам Игр. Его глаза преследовали меня в кошмарах, полных крови и огня.
Близнец. Сестра-близнец, понял я, и грудь сдавило острым, почти физическим чувством вины. Вот почему девчонка сразу показалась такой знакомой — она была живым напоминанием о моем первом убийстве, о том моменте, когда я сделал шаг на путь, по которому теперь шел с такой уверенностью.
— Коли! — коротко сказал я и поднял голову выше.
Она медлила. Красивые глаза наполнились слезами, а нижняя губа начала мелко дрожать. Как и острие клинка, царапающее мне кожу.
— Коли! — повторил я, а затем обхватил светящийся клинок и приставил острие к левой половине своей груди — прямо напротив сердца.
Эти действия не были продиктованы моим обычным рассудочным «я» — мною управляла иная, более глубокая часть моего существа. Та часть, которая помнила, что такое честь и сострадание, та часть, которая оставалась человеческой, несмотря на всю Рунную Силу мира.
Руна на ее запястье погасла синхронно с клинком. Девушка начала плакать, ее плечи мелко затряслись, а рука с мечом опустилась, словно потеряв силу. Она сделала шаг вперед и обняла меня, прижимаясь всем телом. Заплакала навзрыд, уткнувшись лицом в мою шею, и заколотила кулачками по спине.
Я осторожно обнял ее и нежно погладил по голове, чувствуя, как мягкие локоны щекочут мои ладони. Странное чувство охватило меня — смесь облегчения, сострадания и нежности, которой не было места в жестоком мире Игр.
— Арии не плачут, — тихо шепнул я в ее маленькое ушко, касаясь губами завитков собранных в густой хвост волос.
Я не мог объяснить, почему вместо того, чтобы убить, утешал девушку, которая планировала убить меня. Но это казалось правильным — возможно, впервые с начала Игр. Словно я вернулся к чему-то, что было во мне всегда, но оказалось погребено под слоями жестокости и необходимости выживать.
Атакующую Тварь я не увидел, а почувствовал. Руны вспыхнули, время словно замедлилось, и я резким движением оттолкнул девушку, одновременно перемещаясь в пространстве. Турисаз, руна бури и разрушения, дарила мне способность преодолевать пространство быстрее мысли. Один скачок позволял оказаться там, где враг не ожидал меня увидеть.
Тварь возникла словно из ниоткуда — огромная, похожая на помесь мокрицы с крокодилом. Ее тело, покрытое иссиня-черным хитином, извивалось с неестественной гибкостью, а множество суставчатых лап двигались асинхронно, создавая ощущение постоянного мелькания, от которого рябило в глазах.
Это была Тварь высокого ранга — может быть, четвертого или даже пятого. Я должен был сражаться — не только за себя, но и за девчонку. Странная ирония судьбы — защищать ту, что минуту назад жаждала моей смерти. Но что-то во мне отказывалось позволить ей умереть.
Я атаковал, используя всю скорость и силу, которые давали мне три Руны. Меч со свистом рассек воздух, но Тварь уклонилась с молниеносной быстротой, а затем контратаковала, выбросив вперед что-то похожее на рапиру — длинное, тонкое жало, сверкающее в лунном свете, как отполированная сталь.
Я уклонился, но боковой толчок отбросил меня на несколько шагов. Я споткнулся о корень и едва не упал, что стало бы для меня смертным приговором. Даже три Руны не гарантировали победы над таким противником — слишком быстрым, слишком сильным, слишком чуждым человеческому пониманию.
Тварь не преминула воспользоваться моим замешательством и атаковала снова, ее жало метнулось к моей незащищенной груди. Я видел этот удар, но понимал, что не успеваю уклониться. Живот скрутило знакомым ощущением пространственного перехода, но для полноценного скачка не хватало долей секунды.
В этот момент произошло нечто неожиданное — девушка, которую я так старался защитить, сама бросилась вперед. Она обрубила жало Твари, словно тонкую ветвь и, сделав эффектный пируэт, вонзила горящий золотом клинок в фасеточный глаз монстра.
Тварь взвыла — пронзительно, на грани слышимости — и забилась в агонии. Я тоже атаковал и нанес несколько колючих ударов в место сочленения головы и туловища. Девушка не отступала, продолжая вгонять меч все глубже в мозг Твари, пока ее тело не обмякло и не рухнуло на землю.