— Ладно, встретимся на поляне! — бросил он и, развернувшись, ушел.
Я проводил его долгим, недоверчивым взглядом. Странный парень. Психопат, как метко выразился Свят, но при этом с какой-то извращенной, притягивающей харизмой.
Свят и Ирина ушли вдвоем чуть позже. Дождавшись, когда их голоса стихли вдали, я побежал в противоположную сторону, к ручью, где должна была ждать Лада. Мысли о ней не покидали меня с самого пробуждения. Я чувствовал странное, иррациональное влечение к этой девушке, и желание обладать ею было не главным.
Ночь вступила в свои права, окрасив мир в оттенки черного и серого. Третья Руна преображала мир, позволяя видеть во тьме, как днем, но в странной, монохромной палитре, где все предметы казались нереальными, словно нарисованными углем на серой бумаге.
Я миновал хорошо знакомую тропинку, утопающую в густой траве, и приблизился к ручью. Из чащи послышались странные звуки. Они вносили явный диссонанс в привычную гармонию ночи. Эти звуки не были похожи на шорохи леса, на крики охотящихся сов или вопли Тварей. В них было что-то неправильное, искаженное, что заставило мое сердце забиться быстрее, а тело перейти в боевой режим. Я сорвался с места и бросился в лесную чащу.
Третья Руна, Турисаз, ощущалась как незримая броня, обостряя чувства, делая меня невероятно чутким к окружающему миру. Запах Тварей — тот, что я научился распознавать по их крови и маслянистой жидкости, — отсутствовал, но его место занял другой, более отвратительный — запах человеческого страха, смешанный с человеческой же агрессией.
До меня отчетливо доносились приглушенные женские крики. И грубые мужские голоса. Сердце сжалось в тревожном предчувствии. Я снизил скорость и осторожно ступал по лесной подстилке, избегая сухих веток, которые могли выдать мое присутствие. Рунная Сила текла по моим венам, обостряя слух и зрение, позволяя различать во тьме мельчайшие детали.
Я осторожно свернул с тропы, и начал пробираться к цели сквозь густые кусты и заросли папоротника. Добравшись до края небольшой поляны, скрытой от посторонних глаз плотным кустарником, я осторожно раздвинул ветви и замер.
Три кадета стояли в центре поляны, склонившись над извивающейся на траве фигурой. Двое держали девушку за руки и за ноги, прижимая ее к земле, а третий раздевался перед ней. Тусклый лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев, высветил лицо жертвы, и мое сердце пропустило удар.
В руках парней билась Лада. Ее рот был заткнут кляпом, а глаза расширены от ужаса и боли. Она отчаянно пытаясь вырваться, но шансов освободиться не было. На лице расстегивающего штаны крепкого кадета играла мерзкая, самодовольная ухмылка.
— Ну, что, красотка, повеселимся? — хрипло спросил он.
— Ты видишь, как она дергается? — хохотнул один из парней, удерживающих Ладу. — Девка — огонь!
— Жаль, конечно, что рот заткнут, — сказал второй, грубо погладив ее щеку.
— Ничего, есть еще пара мест, куда можно присунуть, — ухмыльнулся раздевающийся.
Двое, удерживавшие Ладу, захохотали. Один из них, высокий и тощий, отпустил руку девушки, чтобы поправить кляп.
— Кто из нас убьет ее после? — спросил первый.
— Тот, кто продержится дольше всех, тот и убьет, — обнаженный парень ухмыльнулся. — Все по-честному! Ты готова, красавица?
Лада издала приглушенный стон, напоминающий предсмертный хрип. Ее тело дрожало, но в глазах пылала ярость. Она боролась отчаянно, несмотря на безнадежность своего положения.
На запястьях мерзавцев мерцали по две руны. Шестирунный отряд насильников. В обычных обстоятельствах я бы дважды подумал, прежде чем атаковать таких противников. Но глядя на беспомощно извивающуюся Ладу, я не чувствовал ничего, кроме ярости.
Голый парень сел перед Ладой на колени и одним сильным движением рванул ее рубашку. В этот момент ярость, запечатанная глубоко внутри, вырвалась наружу с невиданной силой. Она была столь сильна, что в висках пульсировала кровь а перед глазами плыли красные пятна.
Руны на запястье полыхнули золотым светом синхронно с клинком. Феху, Уруз, Турисаз — они горели, сливаясь в единое, ослепительное сияние, наполняя каждую клетку моего тела энергией и силой.
Я рванулся вперед, и мир вокруг смазался.
Первым умер тот, кто разделся. Я возник за его спиной внезапно, будто соткавшись из воздуха, и наступил на лежащий на земле меч. Парень мгновенно вскочил на ноги и развернулся ко мне лицом. Его глаза расширились от ужаса, когда он увидел перед собой золотой клинок, но среагировать он не успел.
Я полоснул его по промежности и отсек торчащий член. Парень издал нечеловеческий крик, который оборвался, когда лезвие моего меча взметнулось вверх и отрубило ему голову. Она покатилась по траве, а лишенное головы тело рухнуло на землю, дергаясь в конвульсиях.