— Справимся, — отрезал я. — Но держитесь настороже.
Тренировка на поляне началась как обычно. Солнце поднялось выше, прогревая воздух и высушивая росу на траве. Кадеты разбились на пары и приступили к отработке базовых приемов. Лес наполнился стуком деревянных клинков, криками и тяжелым дыханием сражающихся — привычными звуками, сопровождашими боевую подготовку.
Я прошелся между сражающимися, поправляя стойки и указывая на ошибки. Работа командира была рутинной, но необходимой. Каждый неотработанный прием, каждая неисправленная ошибка могли стоить жизни в реальном бою. Можно было бесконечно убеждать себя, что жизнь кадетов не стоит ничего, потому что большинство из них все равно погибнет, но правила на Играх могли измениться в любой момент.
Я остановился среди парней и девчонок из отряда Муромского. После гибели Данилы нужно было назначить нового десятника. Мой выбор пал на Федора Росинского — крепкого парня с хорошими боевыми навыками и врожденным чувством дисциплины.
— Отставить бой! — приказал я. — Федор, подойди!
Росинский кивнул и подбежал ко мне.
— Слушаю, командир!
— С этого момента ты десятник вместо Муромского. Отряд хорошо тебе известен, — я указал на десять кадетов. — Отвечаешь за их подготовку и дисциплину. Справишься?
Парень выпрямился, и на его лице появилось выражение гордости, смешанной с тревогой.
— Так точно! Не подведу!
— Надеюсь. Приступай.
Я огляделся в поисках достойного противника для спарринга. Взгляд остановился на Ростовском. После вчерашнего инцидента между нами повисло напряжение, которое чувствовали все.
Команда ждала — что будет дальше? Открытый конфликт? Показательная расправа с моей стороны? Или холодная война, которая рано или поздно выльется в кровопролитие?
Я решил, что лучший способ разрядить обстановку и сгладить сомнения — провести с ним показательный бой. Пусть все увидят, что мы можем сражаться друг с другом, не пытаясь убить.
— Ростовский! — позвал я.
Он обернулся, и на его лице появилась та самая полуулыбка, которая всегда меня раздражала.
— Да, командир?
— Предлагаю спарринг. Ты и я. Давай покажем остальным, как должны драться трехрунники.
— С удовольствием, — его глаза вспыхнули ярче. — На стальных мечах или деревянных?
Парень пошел на явную провокацию. Стальные мечи означали риск серьезных травм или даже смерти. Учитывая вчерашние события, это был вызов.
— Я не удами меряться предлагаю, а тренировку, — ответил я спокойно. — Деревянные.
— Как скажешь, командир, — Ростовский пожал плечами, но в глазах промелькнуло разочарование.
Мы взяли тренировочные мечи и вышли в центр поляны. Остальные сражения прекратились — все хотели посмотреть на схватку двух сильнейших бойцов команды. Кадеты образовали широкий круг, негромко переговариваясь и делая ставки.
Встав друг напротив друга, мы синхронно активировали Руны. Неоновое сияние охватило наши тела, создавая вокруг едва видимую ауру Силы, а на запястьях вспыхнули Руны. Три руны против трех — я впервые сражался с равным противником.
Ростовский атаковал первым — провел стремительный выпад, целящий в грудь. Я парировал и тут же контратаковал, проверяя его защиту. Деревянные мечи встретились с громким треском, и я почувствовал силу удара Юрия. Да, третья Руна его изменила. Он стал быстрее, сильнее и опаснее.
— Неплохо для новичка-трехрунника, — бросил я, уходя от рубящего удара.
— Я быстро учусь, — парировал Ростовский, и его меч описал сложную восьмерку.
Я отбил все удары, но это потребовало усилий. Ростовский не просто получил Силу — он умел ею пользоваться. Его движения были выверенными, техника — отточенной. До Игр он тренировался достаточно долго и упорно, чтобы научиться выжимать из тела максимум.
Мы кружили по поляне, обмениваясь ударами. Это был не просто спарринг — это была демонстрация силы, скорости и мастерства. Каждый удар, каждый блок, каждое движение были рассчитаны не только на поражение противника, но и на оценку зрителей.
— Знаешь, в чем твоя проблема, Псковский? — спросил Ростовский, блокируя мою очередную атаку. — Ты слишком много думаешь.
Внезапно он совершил пространственный скачок — использовал ту же способность, что была у меня. В следующее мгновение он материализовался за моей спиной, нанося удар.
Но я ждал этого. Мой собственный скачок переместил меня в сторону, и меч Ростовского рассек воздух. Я развернулся и атаковал, вкладывая в удар всю силу трех Рун.
Ростовский едва успел выставить блок. Сила удара отбросила Юрия на несколько шагов, и на его лице появилось выражение смесь удивленя и уважения.