По случаю первой официальной охоты на Тварей все тренировки были отменены. Никто не махал деревянными мечами, не отрабатывал приемы, не бегал по лесным тропам. Те, кто смог уснуть — отсыпался, а те, кто не смог не знали куда деться от назойливых мыслей. Вечером все команды собрали в Крепости для прощания с погибшими.
Я стоял на заполненной кадетами площади и наблюдал, как безруни складывают последние тела павших на погребальный помост. Дрова были уложены в несколько ярусов, пропитаны маслом и благовониями, чтобы перебить запах горящей плоти. Но ничто не могло заглушить этот сладковатый, тошнотворный аромат, который навсегда врезался в память во время первого погребального костра.
В нашей команде погибли четверо. Трое кадетов — от когтей Твари, и один, Анна — от меча Вележской. В остальных командах потери были куда серьезнее — всего этой ночью из леса не вернулись около пятидесяти человек. Кто-то пал от когтей и клыков Тварей, кто-то — от мечей кадетов из других команд. Первая официальная охота превратилась в бойню, которую, несомненно, и планировал воевода.
При этом дополнительную руну обрели всего два человека почти из тысячи, включая Вележскую. Непростительная трата ценного ресурса — именно так бы оценили произошедшее наставники. Десятки молодых жизней, оборванных ради двух новых рун. Даже по меркам Игр это был чудовищно низкий «коэффициент полезного действия».
В моей команде осталось шестьдесят восемь человек. Двоих тяжелораненых спасла от смерти целительница. Она работала всю ночь и утро, вытаскивая раненых с того света. Минувшей ночью эта святая женщина совершила подвиг, и оставалось только догадываться — скольких лет жизни ей это стоило.
Воевода лично поджег костер факелом, и пламя жадно побежало по пропитанным маслом дровам. Я смотрел на пляску оранжевых языков пламени, вдыхал сладковатый аромат горящей плоти и вспоминал первый костер. Вспоминал то, что чувствовал тогда: ужас, отвращение и непреодолимое желание бежать подальше от этого кошмара.
Сейчас я уже не испытывал ужаса. И угрызений совести — тоже. Признавать это было страшно, но я не любил лгать самому себе. Четыре руны изменили меня на фундаментальном уровне. Смерть стала обыденностью, человеческая кровь — острой приправой к серым будням, а чужая боль — абстрактным понятием, не вызывающим эмоционального отклика.
Меня беспокоил Свят. Весь день он провел у кромки леса, сидя на ограде и глядя в его темную глубину. Спина друга была напряжена, плечи опущены, а руки сжимали деревянную перекладину так сильно, будто перед ним простиралась бездонная пропасть. Разговаривать Тверской ни с кем не хотел, а от Вележской демонстративно отворачивался и старался держаться подальше.
Причина его состояния не вызывала сомнений. Ночью Свят отказался от убийства смертельно раненого кадета. Отказался от следующей руны, которую очень хотел заполучить. А еще он потерял веру в близких людей: в меня и Ирину. Это окончательно выбило его из колеи.
Если он не примет реальность Игр, то погибнет. А я не хотел потерять еще и его. Из всех людей в этом проклятом месте Свят был единственным, кого я все еще мог назвать другом. Пусть и с оговорками.
Воевода отвернулся от бушующего пламени и встал лицом к толпе кадетов. Игорь Ладожский медленно оглядел площадь поверх наших голов и застыл, уперев кулаки в бока. Языки пламени создавали вокруг его фигуры ореол, делая воеводу похожим на демона из древних легенд.
Выражение его лица было неразличимо из-за игры света и тени, а мне очень хотелось знать, что чувствует старый арий после кровавой ночи, случившейся по его воле. Удовлетворение от успешного отсева? Разочарование малым количеством полученных кадетами рун? Или, может быть, хоть тень сожаления о десятках молодых жизней, бессмысленно принесенных в жертву?
— Кадеты Российской Империи, — голос воеводы прокатился над площадью, усиленный рунной магией. — Я скорблю вместе с вами! Но скорблю я не по вашим товарищам, потому что их не знал! Я скорблю из-за их бессмысленной гибели!
По рядам пробежал ропот. Бессмысленной? Разве не он сам организовал эту бойню?
— Это был урок, — воевода повысил голос, заглушая гул голосов. — Кровавый урок, который вы запомните навсегда! Я хотел показать вам, что правила придуманы не зря! Хотел продемонстрировать, к чему приводит их нарушение!
Он сделал несколько шагов вдоль неровного строя.
— Многие из вас тайно охотились по ночам, думая, что они самые умнее и могут обмануть систему! Что они готовы к настоящим испытаниям! Вчерашняя ночь показала вашу истинную готовность — десятки трупов, и всего две новые руны!