Воевода остановился и повернулся к костру, указав широким жестом на полыхающее пламя.
— Правила Игр Ариев написаны кровью тысяч ваших предшественников. Каждый запрет, каждое ограничение — это опыт, оплаченный их жизнями. Теперь и вы добавили свою лепту в эту кровавую книгу мудрости.
Он резко развернулся лицом к нам, и шрам на его щеке вспыхнул в отблесках пламени, словно свежая рана.
— Вы еще не готовы к противостоянию с Тварями высокого ранга! Не готовы к схваткам друг с другом! Потому что слишком слабы! Потому что слишком рано почувствовали головокружение от обретенной Силы! Пара рун на запястье — и вы возомнили себя непобедимыми героями!
Воевода прошелся взглядом по первым рядам, где стояли командиры и самые сильные кадеты. Его глаза на мгновение задержались на мне, и я почувствовал давление его ауры — больше десяти рун против моих четырех.
Это было похоже на физический удар. Воздух вокруг меня словно загустел и стал вязким, как патока. Дышать стало труднее, а руны на запястье запульсировали, словно предупреждая об опасности. Воевода держал меня под прицелом своей силы всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы я понял — между нами пропасть, которую не преодолеть. По крайней мере, сейчас.
— Надеюсь, теперь вы это осознали! Осознали, глядя на тела ваших товарищей! — он снова указал на костер за спиной. — Осознали, вдыхая дым их горящей плоти!
Некоторые кадеты опустили головы. Другие смотрели на воеводу с плохо скрываемой ненавистью. Но никто не осмелился возразить.
— Мы возвращаемся к стандартному сценарию Игр! — объявил воевода после длительной паузы. — Никаких ночных охот без специального разрешения! Никаких вылазок за пределы лагеря после вечернего рога! Тем не менее, результаты вчерашней… проверки будут учтены во время следующего подсчета рейтинга команд.
Я почувствовал, как по рядам прокатилась волна облегчения. Многие боялись, что кровавые ночные охоты станут регулярными.
— Мы ужесточаем ответственность за самовольное оставление лагеря, — голос воеводы стал еще жестче. — Любой, кто совершит данный проступок, автоматически попадет в список аренных бойцов вне зависимости от позиции в рейтинге. Надеюсь, к этой мере прибегать не придется…
Угроза была нешуточной. Нарушителей ждала арена и почти гарантированная смерть от руки более сильного противника.
— Но это еще не все, — воевода сделал паузу, наслаждаясь напряженным вниманием толпы. — Не забывайте о сражении, которое вам предстоит через неделю! Используйте оставшееся время, потому что уже в воскресенье половина из вас будет гореть в таком же погребальном костре! И помните: Игры только начинаются. То, что вы пережили этой ночью — лишь бледная тень того, что ждет вас на втором этапе…
Я не слушал заключительные слова воеводы, потому что поймал взгляд Лады. Она стояла с кадетами пятой команды достаточно далеко, и я не мог различить выражение ее лица в пляшущем свете костра.
Я надеялся, что она обдумала мои действия прошлой ночью и оценила их правильно. Что поняла — я защищал не только свою команду, но и ее. Что убитые по моему приказу кадеты погибли не зря!
Команды начали расходиться по своим секторам. Многие оглядывались на погребальный костер, где в неистовом огне сгорали останки их товарищей. Языки пламени взмывали на десятки метров вверх, словно пытаясь дотянуться до первых звезд, унося с собой души павших.
Наша команда двигалась молча. Никто не разговаривал, не шутил, не пытался разрядить обстановку. Даже Ростовский, обычно не упускавший случая вставить язвительное замечание, хранил молчание.
Вернувшись в наш сектор, мы собрались в общей палатке, но привычная картина изменилась. Длинные столы стояли пустыми — ни еды, ни безалкогольного пива, которым обычно баловали нас после испытаний. Голые деревянные поверхности в тусклом свете масляных ламп казались похожими на гробы.
Гдовский уже ждал нас, сидя во главе стола с каменным выражением лица. Рядом с ним лежала толстая книга — журнал, в который он заносил результаты и оценки. Страницы были исписаны мелким почерком, а некоторые имена уже были перечеркнуты красными чернилами.
На столе также лежала карта нашего сектора — детальная, с отметками опасных мест и предполагаемых логовищ Тварей. Я заметил новые пометки, сделанные рукой наставника — места вчерашних сражений, маршруты отступления, точки входа на территорию лагеря. Красные кресты отмечали места гибели кадетов.