— Половина из вас не доживет до послезавтрашнего рассвета, — продолжил Гдовский с жестокой прямотой. — Тридцать три или тридцать четыре трупа лягут на камень арен. И это в лучшем случае — если все бои закончатся быстро, без обоюдной гибели. Павших сожгут на погребальном костре, и от них останется только пепел.
Гдовский замолчал и посмотрел вдаль поверх наших голов.
— За прошедший месяц вы прошли долгий путь, — произнес он чуть мягче, но в голосе все равно звучала сталь. — Научились использовать силу рун, освоили базовые техники боя, закалили тело и дух в ежедневных тренировках. Но этого недостаточно!
Насатвник прошелся вдоль строя, разглядывая нас словно фермер, оценивающий скот перед убоем.
— Сегодня мы переходим к следующему этапу подготовки — боям на боевых мечах. Вас ожидают настоящая сталь, настоящая опасность и настоящая боль — деревянные игрушки остались в прошлом!
Предвкушающий ропот прокатился по рядам. Многие ждали этого момента — месяц тренировок с деревянными мечами всем порядком надоел. Хотелось почувствовать в руках настоящее оружие, ощутить его вес и остроту.
— Но! — Гдовский резко повысил голос, заставив всех вздрогнуть. — Если кто-то убьет или серьезно ранит товарища…
Он сделал театральную паузу и медленно повернулся, зафиксировав взгляд на Ростовском. Тот даже не дрогнул, выдержав тяжелый взгляд наставника, и продолжил смотреть ему в глаза.
— Если кто-то убьет своего соперника, даже случайно, то я лично казню виновного! Здесь и сейчас, без суда и следствия! Оторву голову голыми руками и скормлю труп Тварям! Папа с мамой даже ладью с прахом не получат!
Воцарилась мертвая тишина. Все поняли — повторение поступка Ростовского приведет к неминуемой смерти.
— Учитесь контролировать клинок! — продолжил наставник, расхаживая перед строем. — Учитесь контролировать эмоции! Ярость — плохой советчик в бою! Холодная голова, трезвый расчет и абсолютный контроль — вот что отличает профессионального воина от безмозглого берсерка!
Он остановился в центре и окинул нас уничижительным взглядом.
— Сражаться будете парами. Десятники распределят вас, подобрав равных по силе противников. Объединитесь в четверки — двое дерутся, двое выполняют роль секундантов. Задача секундантов — останавливать бой, если соперники потеряют над собой контроль. И горе тому секунданту, который не успеет вмешаться!
Это была разумная предосторожность. Без контроля со стороны точно будут трупы — слишком многие жаждали крови, слишком многим хотелось опробовать новые силы.
— Повторяю для альтернативно одаренных, — Гдовский повысил голос до крика. — Цель сегодняшней тренировки — не победа, а контроль! Контроль над оружием! Контроль над собой! Любой, кто нанесет противнику серьезную рану, будет жестоко наказан! Любой, кто потеряет самообладание, горько пожалеет об этом! Любой, кроме меня!
Молчание повисло над поляной тяжелым покрывалом. Все думали не столько о предстоящей тренировке, сколько об убитой девчонке, чей труп остывал у вонючего нужника. Убийца находился среди нас, дышал тем же воздухом, стоял в том же строю.
— Так как вас шестьдесят семь — нечетное количество, — Гдовский усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья, — один из вас получит особую честь. Честь скрестить свой боевой клинок со моим.
Он медленно повернулся, и его взгляд остановился на мне.
— Кадет Олег Псковский, — произнес наставник с ядовитой вежливостью, — сегодня эта великая честь выпадает тебе!
Дерьмо Единого! Я подозревал, что рано или поздно это случится. Гдовский давно точил на меня зуб — я слишком быстро получал руны, слишком выделялся среди остальных, слишком много брал на себя. И вот настал час расплаты за мою самонадеянность. Расплаты за допущенное убийство в лагере.
— Выходи в центр! — приказал наставник. — Живо!
Я сделал шаг вперед, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Внутри все сжалось в тугой комок предчувствия беды. Гдовский был десятирунным мастером. Между нами лежала пропасть в шесть рун — непреодолимая для меня. Он мог убить меня одним небрежным движением, раздавить как назойливое насекомое, свести с ума давлением ауры.
— Обнажить клинки! — рявкнул наставник.
Мечи мы вынули из-за пояса одновременно. Гдовский достал свой небрежным движением и сделал несколько пробных взмахов. Его клинок рассекал воздух с тихим свистом, оставляя размытые следы. Движения были настолько быстрыми и естественными, что меч казался продолжением руки наставника.
— Правила предельно простые, — сказал он мне, становясь в расслабленную стойку. — Бой до моей команды «Стоп!». Постарайся не умереть слишком быстро — твои товарищи жаждут зрелища. И да, Псковский… Я не буду поддаваться!