Последние слова прозвучали как приговор. Он собирался преподать мне урок — жестокий, болезненный и незабываемый. Показательный урок для всех кадетов.
Я принял базовую защитную стойку — ноги на ширине плеч, вес равномерно распределен между ними, меч в правой руке на уровне груди. Классическая позиция, которую вбивали в мою голову с первых тренировок в далеком детстве. Надежная, проверенная, дающая возможность быстро перейти как в атаку, так и в защиту.
Гдовский начал медленно обходить меня по кругу, заставляя поворачиваться вслед за ним. Он двигался с ленивой грацией крупного хищника — неспешно и расслабленно, но был готов к броску в любой момент. Я разворачивался, не выходя из защитной позиции и держал оптимальную дистанцию — держался на расстоянии, достаточном, чтобы успеть отреагировать на атаку и контратаковать при возможности.
Прямая атака стала бы самоубийством. Наставник превосходил меня по всем параметрам: силе, скорости, опыту и количеству рун на запястье. В честном поединке я продержусь от силы десять секунд. Чтобы противостоять десятируннику, нужна хитрость и нестандартные ходы.
Атака началась внезапно, без предупреждения. В одно мгновение Гдовский стоял в пяти шагах, а в следующее его клинок уже летел к моей голове. Он нанес простой рубящий удар сверху, использовав базовую технику из первых уроков, но скорость была такова, что клинок превратился в серебристую молнию, рассекающую воздух.
Я едва успел вскинуть свой меч для блока. Удар пришелся в нижнюю часть лезвия, и его сила была чудовищной. Запястье пронзила резкая боль, а по всему телу прошла вибрация, заставив пошатнуться.
— Слабо! — прокомментировал Гдовский с усмешкой. — Ноги шире, центр тяжести ниже! Ты дрожишь как тростинка на ветру!
Он атаковал снова и провел серия из трех молниеносных выпадов. Я отбил первый, чудом увернулся от второго, а третий ударил по лезвию, высекая фонтан искр. Звон стали разнесся над поляной, заставляя зрителей невольно отступить.
— Чуть лучше, но все равно никуда не годится! — наставник покачал головой. — Ты думаешь о каждом движении, а их надо чувствовать! Тело должно реагировать быстрее мысли!
Последовала новая атака — невероятно сложная комбинация из пяти ударов, переходящих один в другой. Рубящий справа, тычок в корпус, подрез снизу, круговой финт и финальный выпад в горло. Наши мечи звенели, высекая снопы искр. Я отбивался отчаянно, на грани человеческих возможностей, но пятый выпад отразить не сумел. Клинок Гдовского пробил мою защиту и полоснул по правому предплечью. Полоснул неглубоко, хирургически точно, но кровь брызнула алым фонтаном и потекла по коже.
— Первая кровь! — констатировал наставник с усмешкой. — Но мы только начали! Это было слишком легко, слишком быстро! Покажи мне что-нибудь интересное, Псковский!
Гдовский издевался, играл со мной как кот с пойманной мышью. Он даже не запыхался, в то время как я уже взмок от напряжения. Рука горела огнем, а горячая кровь заливала рукоять, делая хват скользким и ненадежным.
Наставник начал новую атаку, и на этот раз не сдерживался. Удары сыпались как град — справа, слева, сверху, снизу, под немыслимыми углами. Его меч превратился в серебристое облако, окружающее меня со всех сторон. Я едва успевал реагировать и действовал, повинуясь инстинкту самосохранения, думать было некогда.
Второй порез пришелся на правое бедро — неглубокий, но болезненный. Штаны мгновенно пропитались кровью. Затем клинок чиркнул по ребрам, оставив жгучую рану. Потом по левому плечу — на этот раз глубже, задев мышцу. Гдовский разделывал меня как опытный мясник — методично и профессионально, с убийственной точностью.
Я отступал, теряя почву под ногами. Каждый шаг назад приближал к краю круга, образованного зрителями. Еще немного — и я упрусь спиной в плотную стену тел. Отступать будет некогда, и Гдовский насадит меня ня клинок на тушу на вертел.
Отчаяние придало сил. Вместо очередного шага назад я рванулся вперед, вложив в атаку всю оставшуюся силу. Мой меч описал широкую дугу, целясь в незащищенную шею, но Гдовский отбил его небрежным движением клинка, словно отмахнулся от назойливой мухи. И тут же ответил — рукоять его меча врезалась в мое солнечное сплетение с силой тарана. Воздух вышибло из легких, и мир взорвался фейерверком боли. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух как выброшенная на берег рыба. Последовала подсечка, я рухнул спиной на землю, и небо закружилось над головой каруселью серых туч.