- Хотел бы я иметь твою уверенность, Райли. Ночь предстоит тяжёлая. Усиль охрану с востока. И брось дополнительный отряд ко дворцу — пусть тени знают, что мы их ждём.
Взгляд Лайонелли предупреждением вонзился в него. Да, он понял, чего боялся лейтенант. В памяти Лукаса болью отразился тот день - похороны принца, изуродованного огнём в резном гробу, несённого сквозь стену бледных лиц, мокрых от слёз. Сотни чужеземных плащей, некогда пёстрых, как крылья птиц, окрасились в чёрный.
И среди них - тень. Наёмник, просочившийся сквозь бреши в охране. Лукас до сих пор слышал звон стали — тот самый, что разрезал воздух у самого горла короля. Кинжал блеснул, как серебряная молния, но стражи бросились вперёд и загородили правителя живым барьером. Их крики тогда слились с воплями толпы, превратив церемонию в безумный хоровод.
Пойманный убийца смеялся как безумец, когда его волокли в темницу. Уже внутри охрана не смогла совладать с ним, и вырвавшись, тот превратился в вихрь сломанных костей и стали. Тридцать жертв. Тридцать стонов стражников и ни в чём не повинных людей по дороге к воротам. Стражники и горожане падали, хватая воздух рваными глотками, вспоротые животы истекали кровью, пока наёмника не обездвижили и не заковали в цепи.
Повторится ли тот кошмар? Лайонелли не зря требовал усилить охрану. Даже камни здесь помнили запах крови.
Вражеские тени, словно крысы из катакомб, плодились в каждом переулке. Их диверсии были точечными, как укусы скорпиона. Убийцы носили маски торговцев, поэтов, нищих, а их холодные глаза всегда смотрели из-под капюшонов. Вычислить их, все равно что поймать дым голыми руками.
Лукас еще помнил времена Гиорга Второго, когда закон говорил языком виселиц. Тюрьмы тогда пустовали не от изобилия добродетели, а потому что приговоры вылетали из уст судей, словно стрелы. Казни гремели на рассветах, а кровь на плахах не успевала высыхать. Преступность таилась, боясь правосудия.
Лукас сжимал эфес меча, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. Король Гиорг Третий мягок и слеп. Он до сих пор верит в исправление, словно преступники способны на это. А тем временем в подземельях тюрьмы гнили сотни живых ходячих бомб в ожидании суда. Они злы и жаждут мести. Они могут вырваться на свободу.
И Авгеру среди них самое место. Но никак не брату.
***
Лукас мчался по каменным улочкам. Его плащ хлестал по ногам, а доспехи звенели, словно предостерегая всех на пути: «Сержант не в духе». На стенах дрожали нервные тени, а из бойниц городской тюрьмы доносился вой ветра, будто сама крепость предчувствовала бурю. Лукас сжал рукоять меча так, что кожа перчаток затрещала. Опять он. Всегда он.
В тюремных подвалах царила сырость и стены пропитались страхом. В тусклом свете факела он увидел Гектора, прислонившегося к стене с кубком вина в руке. На поясе младшего брата не было меча, лишь кинжал, брошенный на стол с костями для игры. Рядом дремали ещё два охранника, но Лукас даже не взглянул на них.
- Вижу, ты всё ещё не можешь без своих проверок. Скучно, братишка? - Гектор поднял кубок, словно в насмешливом тосте.
- Просто проверяю, как выполняют приказы. Особенно те, кто их постоянно нарушает, - сухо ответил Лукас, едва сдерживая рвущийся наружу гнев.
- Знаешь, я всегда удивлялся - как ты можешь быть таким… правильным? Даже в детстве.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Ничего. Просто… иногда мне кажется, что ты с рождения не живёшь, а только служишь. Сперва отцу, теперь - королю.
- Служба - это больше, чем просто работа. Это долг перед королевством.
- А для меня - это способ заработать и повеселиться, - равнодушно пожал плечами Гек, отталкиваясь от стены.
- Почему ты здесь? - голос Лукаса прозвучал тише зимнего ветра, но острее клинка, - я же приказал тебе стоять у ворот. Где Авгер?
Гектор медленно поднял глаза, и усмешка скользнула по его лицу, словно он ждал этого вопроса.
- Авгеру ворота нравятся больше. Говорит, вид лучше.
- Вид? - Лукас шагнул вплотную, и факел дрогнул, осветив шрам на виске, старую отметину от детской ссоры, которую начал «он». Авгер. Его заклятый враг.
- Ох, великий сержант, - Гектор передразнил его и сглотнул вино, - может, хватит душить нас твоими приказами? У Авгера от сырости кости ломит, а мне на воротах скучно. Мы просто… поменялись. Это же не преступление?
Лукас ударил кулаком по столу. Кости подпрыгнули, кубок упал, залив вином записи караула. Проснулись охранники и, заметив командира, спешно извинились и скрылись из виду в сырых коридорах.
- До сих пор думаешь, что неподчинение приказам лишь детские шалости? - рычал он. - Очнись! В городе введено военное положение! Тебя могут казнить, если…