- Я пойду, - сказал Гек тихо, но так, что шепот мужчин тут же оборвался, как перерезанная нить. Все обернулись, лица напряглись, - На разведку. К восточной стене. Найду путь. Посмотрю есть ли лаз в штольни.
Лукас нахмурился, тяжесть в груди, знакомая, как собственная тень, сжалась туже, больно ткнув под ребра.
- Днем? - голос Лукаса звучал хрипло, - это чистое безумие, Гек. Солнце еще высоко, каждый камень виден, как на ладони. А если тебя заметят? Там полно арбалетчиков.
- А кто меня остановит? Ты? - Гек усмехнулся, коротко и беззвучно, лишь уголки губ дернулись. Он кивнул в сторону комнаты, где лежала Айрин, - сиди лучше и вылизывай раны своей ручной дикарке. Больше толку будет.
В его голосе не было злобы, лишь горькая правда их положения.
Лукас последовал его взгляду. Мидас молча сидел у противоположной стены, сгорбившись, съежившись, будто стараясь исчезнуть. Голова бессильно лежала на коленях, спина выгнута дугой немого страдания. Пальцы, длинные и тонкие, созданные для магии, теперь лишь дрожали, бесцельно теребя грязную ткань штанин. Под ногтями виднелась черная, въевшаяся копоть, как клеймо, напоминание о вчерашнем адском пламени, которое он наслал в приступе безумия. Весь он выглядел как потухший, обуглившийся факел. Искра жизни едва теплилась.
Гек фыркнул, подбородком указывая на Мидаса.
- Посмотри на него. Наш Факел дотлевает. Его хватит, от силы, на пару таких же ослепительных фейерверков. А потом? - он резко, со злым звоном, воткнул нож в дерево рядом с собой. Лезвие завибрировало, - а потом эти синие твари пойдут в атаку. У них есть оружие, стрелы, порох. А там, глядишь, и подмога подтянется из Дейдана. Эта шахта - наш последний шанс, - он кивнул на угольную карту, жалкую схему отчаяния, - если я найду путь, уйдем следующей ночью. Пока еще хоть кто-то из нас способен держать в руке нож. Или хотя бы камень.
Лукас смотрел на Мидаса. Юноша поднял голову, словно почувствовав тяжелый взгляд. Лицо отдавало пепельной серостью, а глаза мутные, как у слепца, смотрящего в пустоту. Магия выжгла его изнутри, оставив пустую оболочку. Лукас отвел Гека чуть в сторону, к зарешеченному, пыльному окну.
- У меня плохие новости, Гек, - прошептал он, сжимая запястье со шрамом так, что побелели костяшки. Жжение под кожей вспыхнуло с новой, зловещей силой, отдаваясь тупой, гложущей болью глубоко под ребрами, - уходить будем этой ночью. Они. Очень близко. И ты знаешь, что случится… - он не договорил. Знание висело в воздухе между ними, тяжелее каменных стен гарнизона, гуще гарнизонного тумана. Смерть. Или хуже.
- Тогда тем более не отговаривай, - отрезал Гек. Его глаза сузились, став узкими щелочками, оценивая Лукаса, меряя его страх, - я найду лазейку или… проломлю головой, - в голосе зазвучало его знаменитое ехидство, через которое пробилась готовая к гибели решимость.
- Это…. - Лукас сглотнул ком в горле, горький, как желчь, - будь осторожен.
Гек усмехнулся, обнажив сломанный зуб с запекшейся, темной кровью на десне. Ухмылка походила на оскал раненого зверя.
- Ты обо мне беспокоишься, сержант? - его взгляд стал насмешливым, - даже после всего, что я натворил?
- Ты и сам знаешь, - голос сорвался и дрогнул. Лукас сжал зубы и затем откашлялся, - ты понял куда идти?
- Разберусь, - Гек махнул рукой, будто отмахиваясь от назойливой, жужжащей мухи, - я уже не маленький и мне разжевывать без надобности.
В его тоне звучала бравада, прикрывающая глубинный страх.
Лукас прислонил ладонь к шраму, будто пытаясь заглушить сигнал. Внутри будто зажгли костер из раскаленных углей. Жар растекался по венам, сменяясь ледяным, пронизывающим до костей ознобом. Тэвиш. Он чувствовал, как тот крадется по их следу, неумолимо, чуя кровь и страх. Подкатила тошнота, горькая, знакомая, сжимающая горло. Он зажмурился, стиснув зубы, чтобы не застонать.
Лукас открыл глаза. Взгляд Гека был непоколебим, как скала. Глупый. Отчаянный. Почти самоубийственный план. Но единственный. Он кивнул, коротко, с трудом, будто голова была выточена из свинца.
- Будь осторожен. Ради всего. Я буду молится за тебя… Сцибле.
- Ты же знаешь - я не верю в эту примитивную чушь, - ухмылка Гека стала шире, - но обо мне можешь сильно не переживать, сержант. Ты же знаешь - я мастер по части скрытности и… провокаций.
Он выдернул нож из дерева с резким скрежетом, проверяя острие на свету тусклого окна. Лезвие тускло блеснуло.
- У меня был отличный учитель.
Лукас сразу понял: воровать, подкупать, скрываться в тенях и выживать там, где честные люди сдыхали с голоду или от страха его научил никто иной, как Авгер. Навыки, которые теперь по иронии судьбы, могли спасти их всех. Или погубить.