- Тише. Тише, солнышко. Ни звука. Ни звука, слышишь?
Часы тянулись, как смола. Томительное ожидание впивалось в кожу холодными иглами. Воздух в столовой сгустился до предела.
И тогда, словно призрак, в дверном проеме возник Гек. Он был одним целым с ночью - черный от грязи и копоти и только спина, освещенная слабым светом углей, была изодрана в кровавые полосы. Темная и мокрая рубаха прилипла к ранам.
Юный парнишка, ушедший с ним на разведку, не вернулся. По виду Гека, по мертвенной усталости в его глазах, можно было подумать, что обратной дороги для того паренька не было. Гробовая тишина встретила его.
Гек отбросил капюшон. Кривая ухмылка тронула его запекшиеся губы.
- Ну что, родненькие? Соскучились? - голос хрипел, но в нем звенела знакомая, циничная нота, - хорошие новости. Ход есть. Щель в скале. Очень узкая. Но если мне удалось протиснуться, - он окинул взглядом крепких мужчин, стоявших ближе, - значит, и вы, боровы, проползете. Если бока поджать.
Лукас шагнул вперед. Безумная радость, что брат жив, смешалась с ледяным ужасом при виде его спины. Голос его сорвался.
- Ты… живой. Сильно? - он протянул руку, чтобы осмотреть раны.
Гек резко отмахнулся, как от назойливой мухи.
- Бывало и хуже, - скрипнул он, - шип под ребро гораздо больнее. А это так… пустяки. Ободрался, когда лез в проход.
Он замолчал. Взгляд его, обычно насмешливый, вдруг стал острым и пронзительным. Он приблизился и запах крови с потом ударил в ноздри. Голос его понизился, став неожиданно тихим, лишенным бравады, полным тревоги и чего-то еще - братской причастности к его боли:
- Она… как? Носилки… готовы?
Лукас молча кивнул, ком застрял в горле. Глаза его говорили больше слов. Гек кивнул в ответ, коротко, резко. Лицо его стало жестким.
- В щели… придется их тащить сквозь камни. Острые. Тесные, - он сглотнул, представив хрупкое тело Айрин на носилках в каменных тисках, - как бы не поломали ее еще больше.
Лукас впился взглядом в темноту за дверью, туда, где лежала Айрин. В его голосе прозвучала не надежда, а железная, почти фанатичная убежденность:
- Она справится. Она сильная.
Гек фыркнул, но в этом звуке не было насмешки. Было усталое признание.
- Я уж понял. Ночь и день пережила - значит, жить будет, - он скованно повернулся к собравшимся и голос его стал командно-грубым, - мужики! Фонари проверить! Тушить лишние! Дети - к матерям! Рот - на замок! Кто пискнет - тот и есть обед для дейданских псов!
Угрюмый мужчина, лицо которого было похоже на высеченное из камня идол, мрачно пробурчал:
- Ты видел только вход? А если в глубине штолен вода поднялась? Или завалено намертво? Что тогда?
Гек повернулся к нему.
- Тогда утонем красиво, братец. В темноте, без песен и без света. Все, как я люблю!
Он задорно шлепнул мужика по плечу, что тот вздрогнул.
Они выскользнули из гарнизона, как тени. Позади остались лишь бессильные вопли изуродованного командира. Его проклятия, смешанные с кровавыми хрипами, тонули в каменной пасти разрушенной столовой.
Дорога к шахте вилась коварной змеей. Нужно было обогнуть гарнизон по дальнему краю ущелья, подняться по едва заметной, осыпающейся тропке вверх по склону и вернуться почти к самой захваченной солдатами части гарнизона, но уже сверху. Вход в шахту зиял черной пастью как раз над ней, на небольшом скальном выступе.
Гек шел впереди с двумя мужчинами, слившись с тьмой. Каждый шаг отдавался огнем в спине, но он двигался бесшумно, как призрак, улавливая малейший шорох внизу, где маячили редкие огоньки вражеских костров. Носилки с Айрин несли в самом центре колонны, осторожно, как хрупкий сосуд со смертельным ядом. Лукас шел сзади, чувствуя каждой клеткой тела слабую, но упрямую вибрацию жизни, идущую от беспомощного тела через шрам на запястье. Чуми сидел у Мидаса на плечах, крошечные пальчики запутались в его темных, влажных от пота волосах. Сам Мидас был бледен, как лунный свет, пот струился по вискам, сливаясь с пылью. Каждый его вдох давался с усилием.
Гек замер, поднял руку. Колонна остановилась, затаив дыхание. Он оглянулся, его глаза блеснули в темноте.
- Там, дальше, - сказал он чуть слышно, - завалы камней. Сыпучие. Шумят, как стадо пьяных козлов. Идите цепочкой шаг в шаг.