- Если, если! - Гектор перебил его, выпрямившись, - могут казнить, если… ты меня заложишь. Ты это хотел сказать? Так беги, докладывай! Побудь крысой в последний раз.
В его глазах вспыхнул давний огонь, тот, что бушевал, когда они в детстве делили меч, а Авгер шептал Геку: «Лукас слабее. Он тебя боится, потому что ты лучше него».
Лукас оцепенел. Тишина повисла, густая, как смола. Лукас почувствовал, как старые шрамы на сердце заныли.
- Что молчишь? - голос Гектора сочился ядом, - думал, ты меня ткнёшь при всех и я тут же превращусь в твоего послушного цепного пса? Какой же ты дурак! Вечно ищешь врагов там, где их нет! Может, дело не в Авгере, а в тебе? В том, что Авгер прав?
- Прав в чём?
- Что в тебе говорит зависть. Дело в том, что у меня есть друг, а ты навсегда останешься одиночкой.
- Он тебе не друг. Он - чудовище, - сквозь злость и сцепленные зубы выдавил Лукас, - увидишь, Авгер доведёт тебя до беды. Я не понимаю зачем он это делает, но то что он когда-нибудь воткнёт тебе нож в спину - не сомневайся. Ты просто глупец!
- А может наоборот? - Гектор толкнул брата в грудь, но Лукас даже не дрогнул - ты воткнешь?
- Я? Значит такого ты мнения о родном брате?
- А что не так? Между мной и отцом всегда выбирал отца, стучал, закладывал, наслаждался моими мучениями.
- Я никогда… - голос Лукаса дрогнул.
- Ты всегда испытывал извращённое удовольствие, когда он меня бил. Когда обзывал выродком. Когда предпочитал твою компанию, где я всегда был лишним.
- Не неси чушь! Отец любил нас одинаково!
- И поэтому на охоту брал только тебя, учил мастерить луки и стрелять, травничать. Только тебя. Даже нож... Его любимый. Где он, кстати? - Гек зло улыбнулся и сделал громкий глоток, обходя Лукаса. Голос сочился злостью, - ладно отец. Это в прошлом. Но спустя годы, ты снова выбираешь что угодно, только не родную кровь. Да? Долг он же так важен.
Сердце Лукаса екнуло.
- Если не важен, зачем ты здесь?
- Потому что тут хорошо платят, командир. Я бы сказал - слишком... хорошо, - он хмыкнул и остановился напротив Лукаса, лицом к лицу, - поэтому командир запомни. Не тебе решать, кому служить, и не тебе решать с кем дружить. Авгер - мой друг и единственный человек, кто всегда на моей стороне. Учись.
Лукаса пронзила волна ненависти. Учиться? У Авгера?
Этот подлец с самого начала умел играть на чувствах людей. Постоянно крутился возле отца, помогая по хозяйству, но всегда так, чтобы все видели его старания. А когда отец хвалил его - его глаза загорались недобрым огнем. Таким же образом он втерся в доверие к брату.
Вдруг в воспоминаниях Лукаса болью возник промозглый зимний день, где он стискивал зубы, пока злобный шепот клеймил его спину. Он глотал обвинения в гибели отца, словно осколки стекла. С ужасом вспоминая тот проклятый день два года назад, когда Авгер ополчил против него всю деревню. Тот умело разыграл спектакль, постоянно твердя, что Лукас виноват в смерти отца. Лукас пытался объяснить, что это был несчастный случай, но брат уже не слушал.
Лютый ветер выл тогда на покинутой ферме, выдувая из души тепло, но даже тогда Лукас всегда оставался на его стороне.
А теперь стал для него никем.
Лукас отступил на шаг. Голос его стал ледяным.
- Завтра ты отправишься в дозор за стену. Один. Авгер будет чистить конюшни. А если ослушаешься… - он повернулся к двери, бросив через плечо, - я самолично провожу вас с Авгером до плахи.
Дверь захлопнулась. Гектор швырнул кубок в стену и красные брызги брызнули на камень, словно свежая рана.
Лукас стремительно выбежал из тюрьмы. Он боялся сорваться, боялся наговорить лишнего.
Авгер. Это имя горело на губах.
Именно он подтолкнул Гека к тому, чтобы тот начал бунтовать против Лукаса. Постоянно нашептывал ему, что он всегда был любимчиком отца, что брат предал его. И Гек, глупый, поверил.
2 глава
Вечерело. Праздник урожая раскатился по площади Гримфа огненным вихрем: гирлянды из тыкв и пшеничных снопов качались над головами, воздух гудел от смеха, песен и треска жареных кабанов на вертелах.
Лукас стоял у края толпы, сжимая рукоять меча так, что узоры клинка вдавливались в ладонь. Золотые нашивки с лилией тускло поблескивали на его плаще, напоминая о долге. А долг сегодня был горьким, как полынь.
Гектор. Имя брата жгло изнутри. Он опять это сделал. Его приказы были для Гека пустым звуком. Придумал бредовое оправдание своим мерзостным поступкам. Лукас знал: отец любил Гека, потому был так суров к младшему сыну. Он видел в Гекторе своего наследника, оберегал от невзгод, позволял совершать шалости, а ему, Лукасу, доставалась самая тяжелая работа. Сад, двор, дом, добыча еды, ремесло - его день напоминал круговорот дел, пока младший сын развлекался. Только слепец вроде Гека этого не видел.