- П-плавать... не умею... - выдавил он наконец, каждое слово давалось с трудом, - и... т-теплее не становится... Скорее... наоборот...
Гектор шагнул к нему. Он грубо стянул с себя дырявую тряпку, которую ему дали обтереть влагу и набросил его на дрожащие плечи Мидаса поверх других пропитанных потом и грязью.
- Придется учиться, - процедил он сквозь зубы, - держись за меня, если что. Крепко, - он посмотрел Мидасу прямо в глаза, и в его жестком, циничном взгляде читался вызов и странная попытка растормошить, не дать сломаться, - но если потянешь меня вниз - отпущу без сожаления. Понял?
Началось. Гек, Ен и еще двое самых крепких мужиков, коренастый фермер и молчаливый дровосек с руками, как корни дуба, брали детей на спины и на руки, привязывая их тряпками к себе. Инструкции Гека были краткими и жизненно важными:
- Вдох глубокий. Задержал. Плывешь. Рукой по стене водишь - понимаешь направление. Свет фонаря впереди - цель. Вынырнул - сразу глотаешь воздух. Заорал под водой - захлебнулся. Тонущих спасать не будем. Всем понятно?
Холод воды, когда они спускались в нее, заставил кричать даже самых стойких. Ледяные иглы впивались в кожу, вышибая дыхание. Дети заревели от шока и страха. Женщины крепились, стискивая зубы, их лица искажались гримасами боли. Чуми несла одна из молодых женщин, вдова с пустыми глазами. Он не плакал. Его огромные, все еще влажные глаза были широко раскрыты, он смотрел на черную, мерцающую в свете фонарей воду с каким-то недетским, завороженным любопытством, не понимая смертельной опасности.
Дети рядом с ним всхлипывали, но он, казалось, их не слышал, а наоборот радовался.
Лукас взял Айрин на руки. Его собственная перевязанная рука горела огнем, но он стиснул зубы, чувствуя под пальцами ее невероятную хрупкость, слабое, прерывистое движение грудной клетки под грубым одеялом. Перед самым глубоким местом, где вода уходила под низкий свод тоннеля, он увидел черную, бездонную гладь. Паника, старая, знакомая, сжала горло - эхо склепа смешалось с гнетущим присутствием Гончего где-то наверху, над каменной толщей.
Он дико посмотрел на лицо Айрин, на ее абсолютную, мертвенную безмятежность. И это странным образом успокоило его. Его собственная боязнь замкнутого пространства, темноты под водой, казалась ничтожной перед ее неподвижным спокойствием. Бережно он прижал ее лицо к своему мокрому плечу, пытаясь защитить от ледяной воды. Второй рукой, обхватив ее под спину, из последних сил оттолкнулся ногами от скользкой стены, сделал глубокий, дрожащий вдох, полный запаха сырости и страха, и нырнул.
Болевой шок обрушился на него. Всепоглощающую темноту и тишину рвал только бешеный стук сердца в висках. Давление сдавило уши. Он почувствовал, как тело Айрин инстинктивно дернулось в его руках - слабый рефлекс выживания. Каждый удар ногой отзывался адской болью в раненой руке и рвал перегруженные легкие. Воздуха не хватало катастрофически, тело Айрин казалось свинцовым грузом, тянущим его вниз. В голове зазвенело, и сквозь шум крови прорвался голос - то ли Авгера из прошлого, то ли Тэвиша из настоящего, насмешливый: Оставь ее... Слабак... Ее все равно не спасти...
Чуть не потеряв сознание от удушья и паники, Лукас из последних сил оттолкнулся ногами от скользкой стены, плывя на ощупь. Локоть скользнул по шершавому камню, как по единственной нити реальности. И вот появился тусклый, дрожащий свет фонарей впереди, как звезда в кромешной тьме. Он вынырнул с хриплым, мучительным всхлипом, едва не выпустив Айрин из ослабевших рук. Сильные руки Гека впились в его одежду, волоком вытаскивая на относительно сухой уступ.
Гектор, тяжело дыша, стоял над ним, вода стекала с него ручьями.
- В порядке? - хрипло бросил он, не тратя слов на сочувствие, - драгоценный груз цел? Не расплескал?
Лукас, захлебываясь и выплевывая воду, не мог говорить. Он лишь кивнул, судорожно прижимая Айрин к себе, его пальцы искали пульс на тонкой шее. Кожа была холодной. Он подумал, что ледяная вода добила ее, но под пальцами упрямо отозвалась слабая пульсация. Это успокоило его больше любых слов.
- Мой мальчик! Он наглотался! - запричитала одна из женщин, вытаскивая из воды ребенка, который синел и хрипел.
Гектор уже было развернувшийся, замер, выругался и шагнул к ним. Отстранил мать резким, но не грубым движением, перевернул мальчишку вниз головой и резко хлопнул по спине. Ребенок закашлялся, выплевывая воду.
- Выплюнь, выплюнь всю гадость! Живой? Видишь, живой. Молодец, - в его голосе заслышалась усталая радость, - зато плавать научился.