Она не хочет уходить. Мысль пронзила Лукаса ледяной иглой. Боится выхода, света, погони... больше, чем этой вечной тьмы.
Лукас вытер пот со лба и направился к ним. Он зашел по колено в ледяную воду, смывая с себя грязь и пот, а затем присел рядом с Айрин и Чуми. Он поправил покосившийся камешек и Чуми восторженно втянул воздух, пытаясь повторить «трюк».
В завале с грохотом рухнул валун размером с телегу. Пыль седым покрывалом осела на лица мужиков, заставив их отпрянуть, закашлявшись. Гек, отбросив лом со звоном, вытер пот и въевшуюся грязь с лица грязным рукавом, оставив лишь серые разводы. Он тяжело дышал, каждое движение отдавалось тупой болью в боку. Его взгляд скользнул по пещере, задержавшись на фигурах у черной воды. Лукас и Айрин сидели чуть поодаль от основной группы, у самого края озера, о чем-то тихо разговаривая.
- Эй, сержант! - хрипло позвал он, вытирая пот с лица, - ты чего застыл? То с ней воюете, как два голодных барсука в одной норе, то теперь не отлипаете друг от друга... Или это теперь у вас, - он многозначительно посмотрел на обоих, - ...брачные игры такие?
Айрин резко дернулась, лицо её тут же стало непроницаемо-холодным, плечи напряглись, взгляд упрямо скользнул мимо Гека. Она встала, бросив через плечо:
- Смотри чтоб твой язык не напоролся на что-то острое, Гек, - рявкнула она и, не оборачиваясь, быстро зашагала к дальней стене.
Лукас попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Он только беспомощно развёл руками, пряча смущенный взгляд.
Гек приблизился и уже тише, но с настоящей заботой в голосе спросил:
- Ну, ты даёшь, братец... Нашел на кого пялиться. С такой уснешь, а наутро - уже без головы.
Он хлопнул Лукаса по плечу, криво усмехнувшись. Лукас отвел взгляд, чувствуя, как горло сжимается сухим комом. Шрам на запястье пульсировал.
- Мы просто обсуждали кое-какие детали, - соврал он.
- Кое-какие детали… - парировал Гек и его голос мгновенно потерял остатки насмешливости, стал жестким, как кремень, - ...про нас? Про меня?
Лукас сжал кулаки до хруста костяшек. Боль в ребрах, эхо боли Айрин и леденящий холод ее слов, снова ожили, сжав сердце ледяной рукой. Он поднял глаза на Гека. Взгляд был тяжелым, усталым, но полным мучительной решимости.
- Гек... слушай... когда выберемся отсюда... нам нужно разойтись. Тебе... тебе лучше идти своей дорогой. Без нас.
Тишина повисла густая, тягучая, нарушаемая только сдержанным, хриплым кашлем Мидаса, далеким плеском черной воды у берега и скрежетом лома в завале. Потом Гек фыркнул, но звук вышел резким, сухим, как щелчок спущенного арбалета.
- Эй-эй! - он ткнул указательным пальцем Лукасу в грудь. Несильно, но ощутимо, - я сам, слышишь, САМ буду решать за себя! Кому идти и с кем! Не тебе мне указы раздавать! Ты мне больше не командир.
- Ты не должен лишать себя будущего! - голос Лукаса сорвался, в нем зазвенела отчаянная, почти детская мольба, - если ты будешь рядом, тебя найдут и убьют! Ты же видел, на что они способны! Я не хочу... - он сглотнул горячий, горький ком, подступивший к горлу, - ...не хочу видеть, как тебя... рвут на куски...
- А я не хочу видеть, как ты сгинешь где-то в канаве с этой дикаркой! - перебил Гек, его голос хрипел от сдержанной, кипящей ярости, смешанной со страхом, - или думаешь, без вас я буду спокойно жить-поживать? Ха! Война кругом. В Дейдане нас объявят в розыск, в Шегере мы тоже засветились, а в Гримфе я вообще предатель! Я теперь везде чужой! Куда мне податься? Мы, брат, - он ткнул пальцем сначала в грудь Лукасу, потом в свою, - теперь в одной проклятой лодке! И выплывем или утонем только вместе!
Слова были жестокими, грубыми, но в них сквозила братская ярость, глубокая привязанность и леденящий страх потерять его снова, навсегда.
Лукас сжал зубы до боли. Боль от слов брата, его слепой, яростной верности, смешалась с ледяной пустотой, которую оставили слова Айрин. Он резко отвернулся, уставившись в черную гладь озера, где плясали отражения светлячков. Повис неразрешенный спор, тяжелый, как порода, которую они не могли сдвинуть в завале.
И вот настал тот день. День, когда последний камень, с глухим стоном, скатился в сторону.
- Проход чист! Сквозняк! - дикий, хриплый крик Жана прокатился эхом под сводами, подхваченный вздохом облегчения десятков глоток.
Айрин встала резко, как по команде. Жесткая, непроницаемая маска мгновенно вернулась на лицо, сгладив все следы минувшего умиротворения.
Сквозь связь рванул холодный вихрь тоски по этому мрачному, но ставшему своим убежищу. Лукас почувствовал его всем существом. Она натянула свой потрепанный, пропахший дымом плащ, избегая его взгляда. Резко и отрывисто, как зверь, которого загоняют обратно в клетку.