И вот он увидел ее вновь. Она прыгнула, цепляясь за выступы каменного забора, но Лукас был уже там. Его плечо врезалось в её бок, сбивая с траектории. Они рухнули на землю и Лукас пригвоздил её к земле, коленом вдавив в мостовую.
- Какие твои намерения, грязное животное? Где твое оружие? - рычал он, хватая её запястья. Руки оказались пусты, лишь холодная усмешка заиграла на её губах.
- Ищешь подарок для своего короля? - найд выплюнула кровь и заговорила чистым человеческим языком.
- Отродье! - зарычал он, сквозь ее ядовитый хохот.
Удар кулаком в челюсть оборвал её смех. Тело обмякло. Лукас встал, дыхание рвалось из груди. Он замер над ней. Даже в бессознательном её лицо казалось слишком юным и слишком... знакомым. Смутные образы врезались в память, но Лукас их отогнал.
Он закинул на плечо ее тонкое, почти невесомое тело и двинулся в сторону тюрьмы.
***
Тюрьма Гримфа встретила его скрипом ржавых ворот. Гектор с каменным выражением лица перегородил путь.
- Все никак не угомонишься? - начал ворчать он, а затем разглядел добычу Лукаса.
- Запрячь эту тварь в самую глубокую яму, - бросил Лукас, сбрасывая найда с плеча на каменный пол и развернулся с намерением уйти. Гектор окрикнул его.
- Насчет Авгера...
- Мой приказ не обсуждается! - рявкнул Лукас. Громко скрипнув сапогами обернулся и приблизился к брату, - вы оба ослушались приказа! За это будете наказаны по уставу!
Гектор усмехнулся, но в его глазах мелькнуло нечто вроде уважения. Или предостережения.
- Как скажете, командир, - ехидно бросил он вдогонку, когда Лукас уже поворачивался к выходу, - побуду вашим послушным песиком. Гав-гав.
Лукас не ответил, лишь крепко сцепил зубы, чтобы не заорать от ярости. Он должен быть сильнее этого. Сильнее эмоций. Сильнее самого себя. Гектору больше не удастся нащупать его слабое место.
С этими мыслями Лукас покинул стены тюрьмы, направляясь обратно к площади.
Ночь только начиналась, а рана на руке нещадно ныла.
Праздник продолжался. Густой от дыма целебных трав и сладкой хмельной медовухи воздух, трепетал под напев ветра, игравшего в кроне священного дуба в центре площади.
Площадь, вымощенная серо-желтыми камнями, кипела жизнью. Крестьяне в плащах из шерсти и кожаных поясах с подвесками в виде колосьев танцевали под звуки лир из орехового дерева и дудок. Дети, с венками из виноградной лозы на головах, гонялись за огневками, существами размером с кошку, похожими на крыс, но с ярко-рыжей, пушистой шерсткой.
Лукас равнодушно следил за феерией звуков и движений, а сам лишь тайно мечтал, чтобы праздник наконец закончился.
Рана на предплечье пульсировала, кожа вокруг нее налилась багровым пятном, будто под ней копошились раскаленные иглы. Словно она метнула в него отравленный дротик. Боль была живой, почти осязаемой, как тогда... после подземелья. Проклятье. Почему его мысли такие странные?
Он привалился к колонне, наблюдая, как тяжелые темные тучи цепляются за шпили дворца. Его плечо ныло, как всегда случалось перед грозой.
Если прольется дождь - это станет для него благословением небес. Прекратится праздник, который не должен был состояться. Дождь загонит люд в дома и под навесы, затушит фонари, омоет грязные от вина и рвоты улицы, принесет свежесть и прохладу. Он жаждал этого так яростно, что сводило скулы от нетерпения.
И вот на его доспех упала первая крупная капля - предвестник его свободы.
Лукас вышел на площадь, помог торговцам загнать тележки в укрытия и успел оттащить несколько выпивох под навесы, прежде чем раздался ливень.
Мощеные улочки превратились в бурлящие реки и Лукас впервые за день вздохнул с облегчением.
Следуя по маршруту, Лукас проверил другую часть площади, осмотрел переулки в поисках забулдыг, уснувших под проливным дождем, но на счастье улицы опустели. По дороге к казармам Лукаса не отпускали мрачные мысли, они буравили мозг и заставляли думать об этом еще больше.
Найд. Как она пробралась сюда? Через земли Шангры, Дейдана, Престила и Шегера оставаясь незамеченной? Раньше он видел диких найдов лишь в виде изделий, а эта еще и говорила человечьим языком и выглядела совсем... по человечьи.
И почему так болит рука? Лукас так и не нашел у себя новых ран или дротика у найда. Куда она спрятала оружие, которым хотела убить короля? Образ трехцветных волос всплыл перед глазами - огненные, чёрные, серебряные. И это лицо... Слишком знакомое. Как тень из прошлого, что он запер в самом темном закоулке памяти.
Пульсация в руке усилилась, и Лукас сжал кулак, пока боль не перекрыла все мысли.
Духи урожая, должно быть, благоволили Гримфу - король жив, народ пьян, а преступница в подземелье. Он медленно направился к казарме, где уже слышался лязг доспехов и ругань новобранцев.