- Он умер.
Внезапно в голосе прорвалась такая дикая, недетская боль, что Лукас физически ощутил ее уколом в собственной груди. Он увидел не человека, а раненого зверя, загнанного в угол. Тень такой же потери, как сестра, но другого масштаба, взрослого и страшного.
Лукас замер. Вопросы застыли на языке. Он кивнул, хотя она не видела, и отвернулся, уступая ее боли, ее границам. Глубоко вдохнул сырой ночной воздух. Связь горела тупой болью, как нарывающая рана.
- Он был моим Наблюдателем, - прошептала она в темноту, так тихо, что слова едва долетели. И тут же дыхание ее стало глубже, ровнее, тело обмякло - сон, наконец, сомкнул ее веки, утащив в бездну забытья.
Лукас застыл. Рука непроизвольно сжалась в кулак. Наблюдатель...
Он… Она говорила, что её первым Наблюдателем была сестра, но сейчас речь явно о другом человеке. О том, который рассказал ей правду. Неужели такое возможно? Чтобы духи, преследующие их, работающие на богов, могли приоткрыть завесу тайны простому смертному? Или... она была не простым?
Она спала. Лицо, обычно искаженное напряжением или яростью, в слабом свете тлеющих углей казалось удивительно молодым и хрупким. Тени подчеркивали высокие скулы, длинные ресницы. Ребенок. Таким он представил ее себе - тем самым напуганным ребенком, который видел смерть сестры. И таким же одиноким.
Чуми проснулся, прополз по земле и пристроился к ней под бок, сжимая в кулачке свою лошадку. Айрин инстинктивно обняла его, притянула ближе, и дрожь в ее теле окончательно стихла, сменившись глубоким, тяжелым покоем. Лукас не сводил с нее глаз.
Семь… Их всего семь. А сколько из них уже потеряли всё, как она? И сколько ему ещё предстоит узнать или потерять?
Слова крутились в голове, обрастая вопросами, страхами, но и странным, крошечным огоньком. Они не одни в этой войне. Значит, есть шанс? Или просто больше жертв для богов? Он долго смотрел на ее спящее лицо, на доверчиво прильнувшего к ней Чуми, слушал ровное дыхание Мидаса и бдительное молчание Гека. Усталость наконец накрыла его тяжелой волной. Не одни… - последняя мысль мелькнула перед тем, как темнота забрала и его.
***
Серый, промозглый свет едва пробивался сквозь пелену тумана, застрявшего между соснами, как серая вата в ветвях. Холод въелся в кости, пропитал одежду сыростью, от которой не спасали остатки ночного костра - жалкая кучка тлеющих углей, чадивших едким дымком, будто последний вздох умирающего. Мидас проснулся от собственного стука зубов. Он инстинктивно потянулся к теплому комочку у своего бока… и схватил воздух. Только скомканный, холодный край плаща, впитывающий утреннюю сырость.
- Чуми? - его хриплый шепот сорвался в тишину, звенящую от капель на хвое.
Он сел резко, слишком резко - мир поплыл, в висках застучало, сердце рванулось в горло. Глаза, воспаленные и сухие, метались по лагерю. Спящий Лукас, прислонившийся к дереву у потухшего костра, голова бессильно склонилась на грудь. Гек, свернувшийся у корней в позе сторожевого пса, но явно спящий, храпящий громко и прерывисто. И нигде ни следа малыша, ни Айрин. Только угрюмые силуэты деревьев, тонущие в тумане.
- Чуми!
Паника, острая и леденящая, сжала горло. Он вскочил, закачался, едва не рухнув на колени, хватая ртом липкий, холодный воздух.
- Где он?! Где Айрин?!
Шум поднял остальных. Лукас вздрогнул, глаза открылись слипшиеся, непонимающие, мгновенно насторожившись, как солдат на передовой. Гек вскинул голову, как зверь, почуявший опасность, рука уже на рукояти ножа.
- Что, она опять его стащила? - буркнул Гек, протирая заскорузлое от грязи лицо. Он окончательно проснулся.
Его взгляд, острый и быстрый, скользнул по пустому месту, где спала Айрин, к потерянному Мидасу, чье лицо было искажено чистым ужасом. Он фыркнул, кивнув в сторону Лукаса, в голосе заслышалась привычная едкая усмешка, но глаза изучали лес.
- Сержант, ну ты даешь. Когда ночью менялся, клялся, как на духу, что глаз не сомкнешь. И где твои клятвы? Проспал?
Стыд, жгучий и горький, хлынул в Лукаса волной. Он сглотнул комок в горле, резко поднялся, отряхиваясь. Голова гудела от недосыпа и тяжести поступка. "Уснул. На посту. Проклятие..." Внутри все сжалось в тугой узел вины.
- Следы, - прошипел он, больше себе, отгоняя самоедство. Он опустился на колени у места, где спала Айрин. Трава примята в одном направлении, а рядом мелкие, едва заметные вмятины от детских ног, словно капли дождя на глине, - я их найду.
Он рванул в чащу, не оглядываясь, чувствуя за спиной тяжелый, осуждающий взгляд Гека и прерывистое, всхлипывающее дыхание Мидаса. Следы вели вниз, к едва слышному плеску воды, заглушаемому шумом крови в ушах. Воздух становился влажнее, начал пахнуть тиной и холодным камнем, как в подземелье, из которого они с таким трудом выбрались. Продираясь сквозь мокрый кустарник, цепляясь колючками за плащ, Лукас увидел их.