Гек, почувствовав знакомую стихию толпы и необходимости "работать" с людьми, взял инициативу. Он выпрямился, встряхнулся, как собака, сбивая с себя вид предельной усталости. Его лицо вдруг ожило, появилась усталая, но бодрая улыбка страдальца, сохранившего дух. Он подошел к самому грузному стражнику, размахивая руками в красноречивом жесте отчаяния и надежды.
- Мы из Юмина, добры люди! - заверещал он, голос сорванный, но полный искреннего ужаса, - чудом унесли ноги! Сквозь огонь и воду! К родне в Мейрин шли, да вот дорожка долгая вышла... Голодные, холодные, израненные, но целые, слава Богам! Пропустите, ради всего святого, дайте шанс добраться до кровных!
Его болтовня, изможденный, но не потерявший волю вид, отсутствие явной угрозы, особенно на фоне настоящих подозрительных личностей, сработали. Стражник брезгливо махнул рукой, буркнув что-то про «не шататься где попало и не бузить». Их пропустили.
Внутри их накрыло. Гул превратился в оглушительный рев. Запахи ударили в нос волной: специи, грязь, пар от жаровен, духи, помои. Толчея была невообразимой. Тела, телеги, крики, ругань - все сливалось в один хаотичный, пугающий вихрь. Гек оглядывался, пытаясь сориентироваться, его первоначальный запал слегка поугас перед масштабом каменного улья.
- Ну, и где тут раздобыть монет, дикарка? - крикнул он Айрин через грохот колес, - рынок?
Айрин шла рядом, плечи напряжены, взгляд оглядывал переулки, тени под арками. Ее губы искривились в презрительной усмешке.
- Это тебе не Юмин. Там было военное положение, город маленький, запуганный. Потому проще. Сюда война еще не докатилась и поэтому не рассчитывай легко обзавестись деньгами. В таких городах своя армия воров, у каждого угла - свой хозяин, а у каждой улицы - свои правила. Чужака, сунувшего руку не в тот карман, прирежут в первой же подворотне. Так что без шансов. Ты здесь никто. Меньше чем никто.
Гек кивнул, впитывая информацию, но его взгляд, острый и быстрый, уже выцепил цель. Из богато украшенного дома с резными ставнями вышла дама. Молодая, в платье из дорогой, переливающейся ткани, с кружевным зонтиком. Рядом ждала карета с гербом. Гек мгновенно преобразился. Он отряхнул плащ, поправил соломенные волосы ладонью, выпрямился. Усталость как рукой сняло. Лицо озарилось обаятельной, чуть виноватой, но уверенной в себе улыбкой. Он отделился от группы и быстрым, но не суетливым шагом направился к даме.
Герои замерли, наблюдая. Дама сначала сморщила носик, отшатнулась от оборванца, брезгливо прикрываясь веером. Потом слушала, удивленно подняв тонкую бровь. Потом - рассмеялась, кокетливо прикрывая рот веером, глаза блеснули интересом. Гек что-то говорил, жестикулировал, изображая то отчаяние, то надежду. Поклонился с изящной неловкостью. Бережно взял протянутую руку и дама не отдернула. Через минуту она достала изящный, вышитый бисером кошелечек и протянула Геку несколько монет. Он галантно поцеловал ей руку, послал воздушный поцелуй и, пятясь, с поклонами, вернулся к группе, победно потряхивая монетами на ладони.
Гек подмигнул Айрин. Его улыбка была усталой, но торжествующей.
- Жив, цел и при деньгах. Видела? Не ножом и воровством. Обаянием. Искусством слова. Учись... пф, дикарка.
В его беззлобном тоне заслышалось усталое торжество профессионала, доказавшего свою нужность.
Денег хватило на тесную, пропахшую дегтем комнату на третьем этаже в скромной гостинице «У Седого Осла» на самой окраине, у городской стены. Стены тонкие, что слышался гул улицы даже через ставни. После быстрого, молчаливого перекуса черным хлебом и сыром, Гек и Лукас ушли на разведку - осматривать выходы, как и наказывала Айрин.
Она уселась на пол под окном, позволив усталости накрыть себя с головой.
- Айин…
Ее разбудил Чуми. В скудной комнатушке, освещенной тусклым светом угасающего дня из крошечного окна, висела тягостная тишина, нарушаемая только отдаленным грохотом города и бульканьем Чуми, ползавшего по холодному выщербленному сотнями ног полу.
Вечер. Скоро должны вернуться братья с новостями.
Мидас сидел на краю единственной кровати, его худые плечи были ссутулены. Он смотрел на Айрин, которая встала у окна, спиной к комнате, наблюдая за суетой в узком переулке через щель ставен. Он долго копил смелость.
- Айрин... - начал он осторожно, голос сорвался на шепот, - что ты будешь делать? Когда... когда мы расстанемся? Когда все это... кончится? Если кончится...
Айрин не повернулась. Ее ответ пришел монотонно, глухо, будто из глубины колодца: