Мидас побледнел еще больше и испуганно оглянулся на дорогу, по которой они приехали, в серую дымку рассвета. Его глаза бегали, как у загнанного зверя. Там было пусто и тихо. Слишком тихо.
- Он… он может нас догнать! - прошептал он, голос сорвался, переходя на визгливый шепот, - он же… он же выжил! Я слышал рев! Он не умер под люстрой!
- Гончие всегда идут пешком, - Айрин наложила свежую повязку.
Ее движения были уверенными, слишком уверенными, будто она вбивала эту мысль в себя гвоздями, несмотря на тень сомнения в глазах.
- Животные их панически боятся. Некоторые дохнут от страха. Мы ускакали дальше, чем он может пройти за эти часы. Успеем передохнуть и зализать раны.
- Но… откуда ты знаешь? - впился в нее Мидас, его глаза были полны нового, дикого, едкого страха, - раньше ты не знала, что Гончие могут скрывать свою силу! Что им мешает… - его голос сорвался, - использовать ее и на лошадей? Оседлать одну? Призвать какого-нибудь кошмарного скакуна из теней?! Он же... он же не человек! Что ему мешает?!
Айрин содрогнулась, почувствовав холодок страха вдоль позвоночника.
Тэвиш непредсказуем. Он ломал все правила о Гончих. И теперь любое ее знание, любой опыт, добытый кровью и страхом, стоил подвергать сомнению. Она опасливо оглядела окрестности: покосившуюся мельницу, колодец, редкие деревья, дорогу, убегающую в серую даль, лес на горизонте.
Даже если вдруг… Тэвиш найдет лошадь, которая вынесет его влияние… он ранен.
Однажды ей удалось ранить Дегора шипом в сердце, и он не преследовал ее целых полгода. Но то был Дегор. Предсказуемый. Тэвиш же был воплощением хаоса и она не знала на что тот способен.
- Больше я ни в чем не уверена... - сказала она наконец, больше себе, чем Мидасу.
Они сидели у колодца, жевали крошащийся хлеб и жесткое, как ремень, вяленое мясо, запивая водой с привкусом железа. Разговор, прерываемый стонами Лукаса из повозки и тихим лепетом Чуми, которого разбудили, вертелся вокруг одного неразрешимого вопроса: как? Как Тэвиш подкрался незамеченным? Почему метки молчали? Айрин лишь качала головой, ее капюшон был сдвинут, лицо на бледном рассветном свету казалось изможденным до прозрачности, почти неживым. Тени под глазами казались глубокими, как пропасти.
- Если бы Лукас… или ты были одни, - начал Гек, с трудом пережевывая мясо, - у вас бы не было шансов. Потому нам надо держаться вместе, - он посмотрел на Айрин, потом на Мидаса, его уцелевшие пальцы сжали корочку хлеба.
Айрин содрогнулась. Вместе. Это слово резануло по нервам. Одиночка, привыкшая выживать, полагаясь только на себя, на свои ноги, на острый нож и холодный расчет. Нет. Она не хотела этого. Не хотела привязываться. Придет время, и все они разойдутся - Мидас с Чуми, Лукас с Геком. Каждый пойдет своей дорогой. И она - своей.
Из темного провала повозки выполз Лукас. Он был бледен, как смерть, на лбу и висках блестела влага. Но лицо его изменилось - заострилось, почернело под глазами, губы плотно сжаты в тонкую, решительную линию. Он выглядел подавленным, но в глазах горел новый огонь яростной решимости, пробивающийся сквозь боль и слабость. Сделал шаг, пошатнулся и чуть не рухнул.
Айрин, стоявшая ближе всех, успела подхватить его под локоть. Его руки безвольно повисли, как плети. Он оперся на нее и на стенку мельницы, втягивая воздух со свистом. Он сполз на камень.
- Я их найду, - прохрипел он, голос был тихим, но в нем звенела незнакомая сталь. Глаза, запавшие и лихорадочные, уперлись сначала в Гека, потом в Айрин.
- Кого? - спросил Гек, перестав жевать. Мидас замер, кусок хлеба застыл у рта.
- Остальных, - Лукас поднял голову, его взгляд скользнул по их израненным фигурам, по спящему Чуми в карете, по взмыленным лошадям, - остальных Меченых.
- Остальных?! - Мидас ахнул, рот открылся от неожиданности, - есть еще? Ты… ты знаешь где они? И кто?
- Нас всего семеро, - Лукас не отводил взгляда от Айрин. В его глазах горел тот самый странный огонь, смесь отчаяния, немой ярости и… безумной надежды, - не знаю, где и кто они. Но я разыщу остальных.
Он сделал паузу, втянул воздух со свистом, превозмогая боль в ребрах и руках.
- И вместе… вместе мы найдем способ прикончить… этого ублюдка. И всех, кто за ним стоит.
Айрин фыркнула. Коротко, почти неслышно. Но это был красноречивый звук абсолютной, беспросветной бесполезности. Даже если он кого-то найдет - изувеченного, напуганного до смерти, как они сами, что они смогут? Горстка смертных против Гончих? Против самих богов, вложивших в них эту метку?
Это путь в никуда. Путь к еще большей боли и гибели. Она отвела взгляд, к взмыленным лошадям, тяжело дышавшим в утреннем воздухе. Рассвет набирал силу, розовые полосы рвали серое небо, но тени от старой, покосившейся мельницы все еще были длинными, холодными и беспощадными, как сама их судьба.