***
Солнце било в глаза, превращая пыль над мельницей в колючую золотую взвесь. Остатки черствого хлеба и жесткого мяса комом лежали в желудке. Айрин встала, отряхнула крошки с колен. Молча обошла покосившееся строение, вдыхая запах плесени и давно ушедшего зерна. У колодца нашла ведро, ржавое, с паутиной трещин на дне, готовое рассыпаться от прикосновения. Хуже, чем ничего, но лучше, чем кадка.
Айрин скользнула в лес. Вернулась быстро: грибы-дождевики, кислые ягоды, пучок нужных трав: ромашка, кора молодого дуба, жгучий остролистник, широкие лопухи. Ее движения были резкими, отточенными годами нужды. Когда она вернулась в лагерь костер уже дымился. Мидас неуклюже подбрасывал хворост.
Айрин бросила грибы Геку.
- Пожарь грибы.
Он лишь кивнул в ответ. Лукас сидел, прислонившись к колесу. Дышал поверхностно, свистяще.
Чуми, копошащийся рядом с опрокинутым ведром, поднял голову. Услышав резкое "Пожарь", он булькнул, старательно выговаривая:
- Ша-ша-а-а.
Потом тыкнул пальчиком в угли и заверещал:
- Гы! Гы! - явно пытаясь изобразить Гека с грибами.
Айрин развернула лопухи и травы. Быстро растерла ромашку, кору дуба и остролистник в липкую, пахнущую горечью кашу. Залила водой в треснутое ведро, выстланное листьями, и поставила на угли.
Тишину нарушал только треск огня и бульканье воды сквозь дырявое дно.
Чуми, усевшись рядом на корточках, тыкал пальчиком в кучку травок.
- Айин? - раздался тоненький голосок.
- Дуб, - сухо произнесла Айрин, указывая на кору.
- Ша! - звонко повторил малыш и захихикал, тыча теперь в ромашку, словно спрашивал название, - Айин?
- А это ромашка, бестолочь, - резко произнесла она, но без обычной злобы.
- Ша-а-а! - залился смехом Чуми, явно довольный своей игрой.
Айрин не улыбнулась, но уголок ее губ дрогнул. Мидас наблюдал за ними исподлобья, его перевязанная ладонь бессмысленно лежала на колене.
Когда отвар зашипел, Айрин сняла ведро. Остудив, она промыла рану Мидаса теплым настоем. Он вскрикнул, закусил губу, потом жалостно застонал, когда она наложила густую травяную кашицу на воспаленное отверстие в ладони и туго забинтовала. Перешла к Геку.
- Держи, - бросила она ему влажный лоскут, - сам протри ребра. Потом мазь.
Он кряхтел, морщась, но выполнил. Когда она накладывала травяную массу на его пальцы, он неожиданно хрипло выдавил:
- Спасибо...
Она не подняла глаз, лишь кивнула, уже набирая отвар в кружку для Лукаса.
Он открыл глаза, когда кружка коснулась губ. Выпил жадно, морщась от горечи. Поставив кружку, Айрин взяла его менее изуродованную руку и начала обрабатывать. Он смотрел на ее склоненную голову, на сосредоточенные, усталые черты под капюшоном.
- Прости... - прошептал он хрипло, отвернувшись, - за утро. Я не должен был кричать.
Айрин не ответила. Ее пальцы уверенно сменили повязку. Только когда она добралась до его второй руки, он услышал тихий, ровный голос:
- Боль говорит. Молчание - тоже.
Мидас неожиданно взвыл. В его голосе пробивалась едва скрытая паника:
- Рука... Айрин. Она... Я ее не чувствую. Совсем. Как... деревяшка, - он поднял перебинтованную кисть, будто чужую, - у найдов... есть? Эликсир? Зелье? Что-то... чтобы срослось?
Айрин закончила бинтовать руку Лукаса и подняла голову. Взгляд ее, холодный и острый, как лезвие ножа, впился в Мидаса.
- Есть, - пауза повисла тяжело, - кровь найда. Свежая. Вся, - она произнесла слова отстраненно, ее глаза сузились, - как думаешь, твоя рука стоит жизни найда?
Она отвернулась, собирая остатки трав, в том числе листья остролистника и широкие лопухи, разложенные на лоскуте рядом. Чуми уставший и примостившийся у Мидаса на коленях, вдруг заерзал. Его внимание привлекли большие, шершавые листья лопуха, которые он раньше не заметил.
- Ша! - весело булькнул он и рванулся с колен Мидаса к траве, выкручиваясь из слабеющей хватки больной руки.
- Ай! - Мидас вскрикнул от резкой боли в пронзенной ладони, когда малыш рванулся вперед. Он инстинктивно разжал пальцы, не в силах удержать сильного, извивающегося ребенка.
Чуми шлепнулся на землю, но тут же вскочил на четвереньки и устремился уже не к лопухам, а к ярко-зеленым, блестящим листьям остролистника рядом. Его маленькая ручонка уже тянулась схватить привлекательный, но опасный лист с его режущими краями и жгучим соком.