- К АНФИ ТВОЕ НЕЗНАНИЕ! - ее крик разорвал воздух.
Слезы как потоки ярости и отчаяния хлынули по ее щекам, смешиваясь с грязью.
- Я тащила тебя… Только потому… - она задыхалась, слова вылетали с хрипом, глаза дико блестели. - …потому что думала… что хоть это… хоть ЭТО будет концом! А ты… ты такой же, как он! ВЫ ВСЕ ОДИНАКОВЫЕ! ЛЖИВЫЕ ВЫРОДКИ!
Срыв был ужасающим. Она толкнула Мидаса так, что он едва удержался, развернулась и бросилась бежать. Сломя голову, сбивая прохожих, ныряя в темные проулки между складами, прочь от порта, от них, от этого предательства. Прочь от последней надежды.
- Айин… - послышался вслед душераздирающий крик ребенка.
Лукас рванулся за ней. Метка пылала костром, ведя его по следу чистого, неразбавленного отчаяния.
Он нашел ее в темном провале заброшенного сарая для сетей. Вонь стояла невыносимая - тухлая рыба, плесень, морская соль. Айрин сидела на скользких досках, спиной к груде сгнивших канатов. Голова беспомощно опущена на колени. Плечи дергались в немых, надрывных спазмах. Слышался тихий, жуткий звук. Она захлебывалась в беззвучных рыданиях, словно ее рвало горем изнутри.
- Айрин… - Лукас шагнул внутрь, голос приглушенный гулом порта, доносящимся снаружи, - что случилось? Расскажи мне. Может я смогу помочь.
- Уйди… - произнесла она сдавленным голосом, - пожалуйста… просто уйди…
- Ты рассчитывала получить награду? - горечь и подозрение зазвучали в его тоне, - что? Золото? Серебро? Хотела бросить нас здесь?
- ОТСТАНЬ!
Она взметнулась с пола, как пантера, сорвавшаяся с цепи. Лицо было искажено болью и безумием, мокрое от слез, искривленное гримасой, которую он никогда не видел. Глаза дико блестели в полумраке.
- НЕНАВИЖУ! ВСЕХ ВАС! НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ!
Она рванула к выходу. Лукас, стиснув зубы, бросился наперерез, перехватив ее у самого порога.
Боль! Острая, рвущая, пронзила его предплечья, будто ножи Тэвиша снова впивались в плоть. Ее рывок пришелся прямо на затянувшиеся, но все еще невероятно чувствительные раны. Он вздрогнул всем телом, вскрикнул сквозь стиснутые зубы, но не отпустил. Его пальцы, сведенные судорогой от боли, все еще впились в ее плащ.
Она дико, нечеловечески взвизгнула и забилась. Кулаки лупили его по груди, один удар пришелся прямо по месту шрама на его левой руке - белая молния боли пронзила нерв, заставив взвыть. Ногти царапали щеку до крови, но еще страшнее было, когда ее отчаянные пальцы впились в его правое запястье, прямо в ужасную рану от ножа и тупая, раздирающая агония вырвалась из его горла хрипом. Она вырывалась с силой загнанного зверя, топталась по его ногам, пыталась укусить.
Короткая, ожесточенная схватка в вонючей темноте сарая вытянула из него все силы. Каждый мускул горел, свежая кровь сочилась из царапин на лице, а в растревоженных ранах билась огненная боль.
Он прижал ее к липкой, холодной стене, опутал руками, запер своим телом, игнорируя пронзающие крики его собственных нервов. Она захлебнулась рыданиями, обмякла, и он, шатаясь от боли и усилия, оттащил ее обратно, швырнул на груду скользких сетей. Она упала в их зловонные объятия.
Лукас навис над ней, тяжело дыша ей в лицо, его собственное дыхание сбивчиво и хрипло от пережитой боли. Кровь с глубокой царапины на щеке капала ей на рубаху, алое пятно расплывалось на грязной ткани. Его руки, спрятанные под рукавами, неистово напряглись от остаточной боли. Глухая, ноющая пульсация в предплечьях напоминала, какой ценой далась эта короткая победа.
- ГОВОРИ! СЕЙЧАС ЖЕ! ЧТО ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА ПОЛУЧИТЬ?!
Его голос гремел в тесном пространстве.
Стена рухнула. Ее прорвало.
- КАМЕНЬ! - она выкрикнула это слово, как плевок ненависти и боли. Глаза, мокрые и безумные, впились в него, - Да! Камень, Лукас! Проклятый камень!
- Ты… ты вела Мидаса через весь этот ужас… только ради какого-то камня?! - презрение и недоумение звенели в его голосе, - он настолько ценен?! Никогда не думал, что ты продашься за безделушку!
- Он ценен… - она всхлипнула, голос сорвался в шепот, полный невыносимой горечи, - …только для меня. И… для тебя тоже.
Лукас замер. Словно ударили обухом. Воздух вырвался из легких. Шум порта заглох в его ушах. В сарае воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только ее прерывистым дыханием.
- Что? - выдохнул он.
- Ансмарок. Он скрывает… - она прошептала, глаза расширились от ужаса перед сказанным, - …следы. От Гончих. От Наблюдателей. От… самих богов. Глушит метку. Навсегда.
Лукас отпрянул так резко, как будто она ударила его ножом. Лицо побелело, как мел. Метка вспыхнула ослепительной, ледяной болью, отдаваясь в каждый нерв. Воздух перехватило в горле и весь мир сузился до этих слов. Навсегда. Свобода. Тишина. Сердце бешено заколотилось, смешивая дикую надежду с ужасом от осознания, что она скрыла. Шанс!