И тут мир взорвался…
19 глава
Воздух Корипфа, еще секунду назад наполненный соленым ветром, был вырван.
Оглушительный взрыв потряс набережную. Слепящее пламя поглотило корму «Морской Девы» в одно мгновение. Огненный шар, рвущийся в небо. Взметнулись щепки огромными копьями и мелкими иглами, обломки мачт, клочья парусины, окровавленные лохмотья, что секунду назад были людьми…
Все это взлетело в небо в жутком, медленном танце. Ударная волна сбила их с ног, швырнула на камни набережной.
Лукас поднял голову, в ушах звенело, мир плыл. Сквозь густой черный дым он видел, как огромный корабль, объятый пламенем, с жутким скрежетом начал крениться. Он быстро погружался в шипящую, бурлящую воду.
Нечеловеческие крики, полные агонии и ужаса. Рев Чуми. Визг чаек, смешавшийся с этим адским хором. Треск рвущегося дерева и грохот падающих обломков. Запах гари, горелого мяса и пороха ударил в нос.
Айрин, оглушенная взрывной волной, с трудом подняла голову с липких от крови и грязи камней причала. В ушах звенело, тело ныло от десятка ушибов, острый осколок древесины торчал из бока, но все это было фоном. Фоном к ледяному ужасу, пронзившему ее метку.
Чистый след. Магия. Разрушительная, целенаправленная, знакомая до кошмарной дрожи.
ДЕГОР. ОН ЗДЕСЬ. Он выждал самый последний момент. И нанес удар. Лишив последней иллюзии на спасения.
Все кончено.
Ее взгляд, залитый слезами от едкого дыма, метнулся сквозь клубящуюся пелену. Туда, где высокий каменный склад нависал над водой, как бастион. На его крыше, среди хаоса сброшенных бочек и оборванных снастей, стояла фигура.
Высокая, не согнутая, несмотря на явные следы яростной схватки. Плащ с одеждами изорваны в клочьях, рука неестественно изогнула в плече, а на лице… огромная, уродливая вмятина у челюсти, будто его ударили боевым молотом сами боги.
Тэвиш. Его отметина. Дегору тоже досталось в той магической битве в лагере Когтя тени.
Его звериные, уставшие глаза были устремлены не на них, а на пылающие, дымящиеся обломки «Морской Девы». Той самой, что должна была стать их спасением.
Дегор медленно, театрально, как хозяин, обозревающий владения, опустил руку. Его пальцы сжались в кулак. И взгляд… этот бездонный, лишенный всего человеческого взгляд скользнул с обломков корабля прямо к ним. К месту, где она и Лукас корчились на камнях.
Его жест и взгляд звучал яснее слов.
Это я. Ваш путь отрезан. Вы - мои.
- КОЛОКОЛА! БЕЙТЕ В КОЛОКОЛА! МАГ! НА СКЛАДЕ! - чей-то сорванный вопль врезался в гул.
- Уничтожить мага! - подхватили другие голоса, полные дикого страха и ярости.
Где-то забил сигнальный колокол - резкий, пронзительный, зловещий набат над ревущим хаосом.
Дегор не шелохнулся. Не попытался скрыться в дыму. Он просто стоял, как каменный идол, воздвигнутый самой смертью. Его израненная рука плавно поднялась ладонью вверх. Пальцы слегка согнулись, будто сжимая невидимый шар.
И пространство вокруг него… замерцало.
Воздух над крышей заплыл волнами, как раскаленное железо. Деревянные ящики, обрывки канатов, осколки черепицы - все вдруг потеряло четкость контуров. Они сморщились, будто гигантская невидимая рука сжала их, стягивая к центру - к фигуре Гончего. Деформированные, неестественные, они поползли по крыше к его ногам.
Айрин почувствовала это первой. Будто адский огонь, прожигающий нервы, выворачивал душу наизнанку. Она вскрикнула, но звук превратился в хрип.
Давление. Необъяснимое, чудовищное.
Это было не просто тяжело. Воздух загустел, превратился в жидкий свинец, заливавший легкие. Каждый вдох Айрин давался с хрустом, будто ребра вот-вот лопнут под невидимым прессом. Сердце колотилось, как птица в клетке, отчаянно и безнадежно. Зрение поплыло, в ушах стоял оглушительный звон от чудовищного натиска, коверкающего сознание. Она чувствовала, как ее боль в метке сливалась с агонией Лукаса, превращаясь в единый вопль души, растерзанной волей Гончего.
Дегор. Холодный. Неотвратимый. Как сама смерть. И он пришел за ней.
Она попыталась приподняться на локтях, но мышцы горели огнем, сухожилия натянулись струнами, готовыми лопнуть. Тело отказывалось слушаться, пригвожденное к камням.
Рядом Лукас застонал, глухо, отчаянно, его тело тоже выгнулось в немой судороге, прижатое к липкой мостовой. Он не мог даже поднять голову.
Грудь была сплющена невидимой плитой, выжимавшей последний воздух пузырящейся пеной. Глаза закатились, оставив лишь белесые щелки бессознательного ужаса. Его тело дергалось в мелких судорогах - последних сигналах умирающего тела.
Гек сидел на окровавленных камнях, обливаясь алой струйкой из разбитого виска. Его культя лежала на обожженных камнях мостовой. Сквозь адский грохот тонущего корабля и звон в ушах он пытался понять, почему в голове гудит пронзительная тишина, а по изуродованной руке стекает теплая, знакомая липкость.