- Р-р-р-вязь!
Воздух перед Дегором втянулся внутрь него, как в черную дыру, утащив за собой сгусток энергии Мидаса. На мгновение воцарилась звенящая пустота. А потом сжатая точка энергии рванула назад. Сгусток искаженной силы, бешеной скоростью покатилась к Мидасу и остальным.
Раздался дикий выброс искаженной силы.
Волна ударила как падающая гора. Айрин почувствовала, как трещат кости, легкие сплющиваются. Мир взорвался белой болью, потом чернотой.
Ее отшвырнуло назад, как тряпичную куклу. Она кувыркнулась по камням, ощущая лишь удары о твердую землю и пронзающую боль в боку.
Лукаса протащило по острым обломкам несколько шагов, прежде чем он рухнул лицом вниз в грязную лужу, больше не двигаясь.
Мидаса волна подхватила с нечеловеческой силой. Его отбросило в воздухе, как щепку в урагане. Он пролетел над землей над грудами развалин. Пронзительная вспышка боли от удара головой о камень слилась с медленным погружением в мутную, звенящую пустоту. Последняя мысль, пронзившая сознание острее удара: Чуми…
Сокрушительная волна, не встречая сопротивления, докатилась до угла здания. Огромные дубовые бочки сорвало с места, как пушинки. Они с грохотом врезались в полуразрушенную стену, увлекая за собой маленькую фигурку, прижавшую к щеке обломок деревянной лошадки.
И то здание, уже подкошенное первым залпом и чудовищной силой отката, не выдержало нового удара.
Оно затрещало и с сокрушительным грохотом рухнуло. Стены сложились внутрь, балки сломались, как спички, тучи кирпича и штукатурки обрушились именно туда, куда вмяли в стену бочки и ребенка. Пыль взметнулась столбом до неба.
Тишина.
На миг. Короткий, страшный миг. Потом шум обрушения сменился только далеким гулом порта… и звоном колокола. Погребального…
Айрин пришла в себя, выплевывая песок и кровь. Каждое движение отзывалось адской жаром в боку, где осколок вошел глубже. Ее затуманенный взгляд метнулся вокруг.
Рядом Лукас лежал без движения, лицо в луже…
Где Мидас? Ее сердце сжалось. И тогда она увидела: дальше, у подножия свежей груды серого камня, под изогнутой, ржавой балкой… торчала маленькая ручка. Детская. Безжизненная...
Запястье было неестественно вывернуто. И в тех крошечных, посиневших пальчиках, сжатых в последнем усилии, все еще держалась деревянная лошадка. Треснутая пополам.
Айрин замерла. Широко распахнутые глаза застилали слезы, не приносящие облегчения, а лишь искажающие жуткую картину. Из горла вырвался надрывный, бессильный всхлип. Давление, отступившее на миг, снова сжало горло обручем, но боль от увиденного была сильнее.
Рядом застонал Мидас. Он лежал на боку, придавленный осколком балки, его голова раскалывалась, в ушах стоял оглушительный звон. Сознание возвращалось обрывками: взрыв… полет… удар… Чуми!
Он судорожно рванулся, сбросив с себя обломок. Глаза, залитые кровью и пылью, дико метались.
- Айрин?! - его голос был хриплым, сдавленным от паники. Он попытался встать, но ноги подкосились, и он рухнул на колени, - Чу… Где Чуми?! Айрин! Где он?!
Его взгляд, отчаянно ищущий знакомую фигурку за бочками, наткнулся на пустоту. Бочки исчезли. На их месте была лишь груда свежих развалин, пыль и… Айрин. Она сидела, сгорбившись, лицо, залитое слезами и грязью, было обращено в одну точку. Он проследил за ее взглядом…
Весь мир сжался до точки, до этой синюшной ручки и обломка дерева. Звук его собственного вопля ударил в уши, но казался чужим, доносящимся из бездны.
Ноги окончательно подкосились, он рухнул лицом на мокрые плиты, не чувствуя удара. Рвота, горькая и пустая, вырвалась наружу, смешиваясь со слезами, соплями и кровью. Он бился головой о камни, пытаясь стереть картинку, выжечь ее, сильнее той, что рвала пронзенную ладонь и разбитую голову. Он сделал это. Его магия. Его ярость. Его трусость, бежать, помогать другим. Он убил его.
- Я… я… - захлебываясь рыданиями и рвотой, он не мог вымолвить больше ни слова. Мысли кружились безумным вихрем, не находя выхода, кроме одного: конец. Все кончено.
***
Гек вынырнул из пелены дыма и пыли, как призрак - лицо в саже, плащ в клочьях, но глаза острые, оглядывающие хаос. Он замер, и в этой внезапной неподвижности было что-то жуткое. Будто невидимый кулак сжал его горло, выбив воздух и заставив забыть о ране в собственном разбитом боку. Его взгляд, привыкший к крови и смерти, скользнул…
к ручке, торчавшей из-под камней ...на искаженное, безумное лицо Мидаса, бившегося головой о плиты в немой агонии... на свежую, дымящуюся груду камней, под которой...