Он споткнулся о корень, едва не упал и Айрин зло усмехнулась. Слабак. Все люди одинаковы: жалкие, глупые и вонючие. Но этот недоумок - ее единственный пропуск в новую жизнь. Придется терпеть.
- Это невыносимо! - выдохнул он, вытирая пот со лба, - мы идем целую вечность... Ты вообще видишь куда? Почему нам не выйти на дорогу? Полсотни шагов пройти.
Его голос дрожал от бессилия.
- Дорога раскисла, бестолочь. По мху идти легче и быстрее, - сказала она, вглядываясь в чащу, - нам сейчас куда угодно, лишь бы подальше от посторонних взглядов, а на дороге ты как на ладони.
Она кивнула ему за спину. В просвете крон, в алых лучах заката виднелись два горных хребта вдалеке, где между ними, пиками городских стен высился Гримф.
- Сегодня полнолуние и с горной дороги ты будешь виден даже ночью. Хочешь, чтобы тебя поскорее нашли? Тогда иди один.
- Нет, не хочу, - пробубнил тот в ответ.
Они продолжили путь. Мидас все шептал заклинания и выдавал жесты, когда-то увиденные в древних фолиантах. На ладони вспыхивали синие огоньки, освещавшие его осунувшийся лошадиный овал лица... и гасли, обдав пальцы едким дымом.
- Анфи! - ругался он, тряся рукой, - почему не получается? Я не вижу земли под ногами.
- Ты странный. Знаешь же, что магия запрещена по всей Фангаре и все равно колдуешь, - бросила Айрин, ускоряя шаг, - ладно сейчас тебя никто не видит, кроме меня и белок. Но ты же мастер самоубийства - принца спалил у всех на глазах!
- Это была случайность, я же говорил. Я вообще не уверен, что это я! - возмутился он.
- Ну да, тобой управлял какой-то неизвестный маг, который направил твои руки прямо на принца, - съязвила она, мысленно потешаясь над ним. Ей нравилось его злить, - удачное совпадение. Король, принц и два мага под одной крышей в один день. Меня забавляет твоя наивность.
- Ты вообще ничего не понимаешь!
Он еще пробормотал под нос о том, что она лезет не в свое дело, но его голос потонул в рычании желудка. Голод объединил их в несчастье.
Мидас все ворчал и возмущался, но Айрин уже не слушала. Где-то впереди, сквозь рёв крови в ушах, ей чудился то стук копыт, то лай ищеек. Или то было сердцебиение, предупреждающего об опасности?
- Стой, - внезапно замерла она, впиваясь ногтями в его рукав.
Тишина. Не та, что рождается из покоя, а густая, притворная. Даже ветер стих.
- Что? - Мидас нахмурился, но успел лишь шагнуть вперед.
Сухой треск. Щелчок ловушки.
Айрин рванула его назад и он рухнул в грязь, когда из-под листвы взметнулись зазубренные железные челюсти - капкан, старинный и ржавый, но всё ещё жаждущий костей.
- Вот почему нельзя ныть и нужно смотреть под ноги, - прошипела она, поднимая его за воротник. Её пальцы впились в кожу, оставляя синяки, - здесь всё хочет твоей крови.
Он хотел ответить, но в его глазах, широких и тёмных, внезапно отразился страх. Айрин поняла почему - он впервые в жизни, по-настоящему столкнулся с опасностью.
- Какой же ты жалкий, - презрительно выдала она и вдруг резко смолкла.
Рядом с ногой Мидаса она обнаружила нечто, что может стать их спасением. Заброшенную тропу, едва заметную под слоем мха.
- Тут тропа, смотри. Идет севернее главной дороги. Скорее всего охотничья, если рядом капкан.
Мидас поднялся, отряхнул влажные штаны и присел рядом.
- Я ничего не вижу, - прошептал он прямо ей в ухо, - тут темно. Как ты можешь что-то разглядеть?
Айрин сцепила зубы, чтобы не вырвались проклятья. Она совершила глупость - выдала ему секрет, который тщательно от всех скрывала. Умение видеть в темноте, как хищник. Дар данный найдам самой первородной богиней.
- У меня глаз острее, - выкрутилась она. В ее голосе заслышалась радость, - идем! Тропа должна нас вывести из леса с другой стороны прямо к реке.
***
Ночь росла над лесом, словно живое существо, поглощая последние отблески заката и окутывая путников плотным покровом темноты, в котором даже звёзды казались далёкими и чужими. Их тени, вытянутые и искажённые, скользили по земле, словно призраки, а сапоги, утопающие в мягком мху, оставляли за собой цепочку глубоких следов, будто кто-то невидимый тянул их назад, в объятия ночи.
Ноги начали вязнуть в податливой жиже, словно невидимые руки болота пытались утянуть путников в свою топь. Мох, ещё недавно пружинящий под сапогами, теперь превращался в предательскую трясину, засасывая их всё глубже с каждым шагом.
Айрин, не отрывая взгляда от едва заметных следов на мху, резко остановилась. Её пальцы, загрубевшие от долгих странствий, впились в рукоять кинжала. Мидас, как слепой котенок врезался ей в спину, обдав шею горячим дыханием.