- Ты… - она оттолкнула его, признавая поражение и выдохнула, стискивая зубы, - ладно, тащи своего щенка. Но если он заплачет, я перережу ему глотку раньше, чем ты успеешь хрюкнуть. И помни: как только ты ступишь на палубу корабля, я сброшу его чайкам на корм.
Где-то за холмом каркнула ворона. Ребенок всхлипнул, наконец, тихо, словно боясь разбудить старуху на полу.
- Нам надо срочно уходить. Скоро тут будут солдаты, - а затем бросила, выходя на улицу, - какой же ты идиот!
Мидас кивнул, прижимая к груди сверток из плаща. За спиной у Айрин, в разоренной деревне, ветер заиграл пустой колыбелью, а впереди, где-то у границы, за полями поднимался туман пожарищ.
4 глава
Бескрайние поля из позолоченной стерни, тянулись до самого горизонта, где сливались с голубым небом. Холм впереди, покрытый иссохшими останками пшеницы, напоминал хребет древнего дракона, уснувшего под солнцем. Светило стояло в зените, опаляя землю нестерпимым зноем. Сырая почва липла к ногам.
Теперь им оставалось лишь идти вперед, туда, где сквозь вой ветра ждала неизвестность.
Мидас, обвязавший грудь лоскутами грубой ткани, шагал сквозь колючие заросли, стиснув зубы. Младенец на его груди, завёрнутый в лоскутья, спал неестественно тихо. Каждый шаг Мидаса отзывался болью. Острые стебли впивались в ноги, оставляя кровавые росчерки. Он стискивал зубы, но шёл вперёд, прижимая ладонь к губам ребёнка, будто боясь, что даже дыхание выдаст их.
Айрин плелась следом, крепко сжимая рукоять кинжала. Каждая рана на её теле пульсировала в такт шагам, напоминая о цене этого безумия. Дурак, - мысленно шипела она, глядя на спину Мидаса. Ради него я крала, лгала, проливала кровь и преодолела безумные расстояния, а он тащит с собой этот комок плоти, словно оберег. Образы прошлого всплыли внезапно: сломанная кукла в грязи, замолкший смех, тишина, которая съела её детство.
Внезапно сквозь вой ветра прорвался металлический лязг - то ли телега, то ли оружие. Айрин рванула Мидаса за рукав, пригнувшись к земле. Колючки впились в ладони, но боль терялась в приступе страха. На вершине холма мелькнула тень всадника. Один. Пока один.
Мидас на корточках начал обходить холм, спотыкаясь и прикрывая ладонью рот младенца, но тот даже не шелохнулся. Слишком тихий. Слишком... как она в детстве. Айрин встряхнула головой, снова прогоняя образ.
- Шегерский патруль, - прошипел Мидас, крадучись вдоль склона, - если нас заметят, скажем, что беженцы и ребёнок наш...
- Наш? - Айрин оскалилась. В её глазах вспыхнули осколки льда, - ты похож на мать или я на ту, что нянчит младенцев?
Клинок блеснул в её руке, холодный и безжалостный, как она сама.
- Лучше притворись немым, остолоп. Если среди них тот, кто выжил, то никакие сказки нас не спасут.
Он попытался возразить, но её ногти впились в его руку, заставив замолчать. Где-то за холмом застучали копыта нескольких лошадей - ритмично, неумолимо. Ещё мгновение - и солдаты будут здесь.
- Двигайся, - толкнула она Мидаса в спину и в её голосе зазвенела сталь, - если попадешься - спасать не стану, а твоему отцу расскажу, как ты пожертвовал жизнью ради сопляка.
Младенец повернул голову и его глаза встретились с её взглядом. В них отразилась она: измождённая, с перекошенным от боли лицом.
Мерзкий червяк. Но мысль рассыпалась, когда маленькая рука потянулась к её окровавленному рукаву. Леденящий ужас смешался с чем-то чужеродным, неизвестным.
А солдаты уже спускались с холма и время, как песок, утекало сквозь пальцы. Айрин слышала, что их не меньше десятка, хорошо вооруженных, крепких вояк, на быстрых, выносливых лошадях.
- Как долго еще скакать? - заслышалось совсем рядом.
- Деревня за тем холмом.
- А если они ушли, где их искать?
Сердце Айрин сжалось от страха. Она поняла, что солдаты говорили о них. Их ищут!
- Отставить разговоры!
У них нет ни шанса убежать или отбиться, если их заметят.
Они едва успели обогнуть холм с другой стороны и укрыться в скудных зарослях ракитника, как тени солдат пронеслись в шаге от них. Земля задрожала от лошадиных копыт.
На счастье, солдаты не заметили беглецов, что слились с землёй. И ребенок все время молчал.