- Это потому, что он молчит, в отличии от тебя.
- Эй! Я тоже много молчу.
- Залезай, - процедила Айрин сквозь зубы, вскакивая в седло и дергая поводья, когда конь расслабился.
Мидас побледнел, как полотно.
- Я… я не могу. Я никогда не ездил верхом.
Её глаза вспыхнули.
- И что ты предлагаешь? Чтобы я тащила тебя на себе? Или рядом побежишь? Живо садись или я привяжу тебя к седлу, а твоего щенка выброшу в кусты.
Он молча кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. Айрин выругалась, но помогла ему взобраться на лошадь. Мидас, дрожа всем телом, устроился позади неё и обнял за талию с неловкостью юноши, впервые прикоснувшегося к девушке. Он откашлялся и прижал к груди младенца.
Ребёнок, укутанный в грязные тряпки, не издал ни звука с момента их встречи. Даже во время битвы молчал. Его взгляд, казалось, проникал в самую душу, наблюдая за каждым их движением. Айрин невольно вздрогнула, осознав - человеческие отбросы никогда не были такими тихими. Они всегда кричали, плакали, требовали внимания. А этот… словно древний призрак, следящий за ними из-за пелены тишины.
- Почему он не плачет? - произнесла она, крепче сжимая поводья и направляя лошадь в сторону реки.
- Не знаю. Может, он просто… особенный.
Слишком особенный, - подумала Айрин.
В ушах звенела странная тишина - тишина, которую нарушало только тяжелое дыхание коня и мерный стук копыт.
***
Солнце опускалось ближе к горизонту, продолжая нещадно палить и превращая поля стерни в море расплавленного золота. Колючие стебли тянулись к небу, шелестя под напором горячего ветра. В воздухе висела тяжёлая, душная тишина.
Айрин, закусив губу, вглядывалась вперёд, где между холмами блеснула широкая лента реки Брея. Её воды, мутные и стремительные, неслись с такой силой, что казалось, сама земля дрожит под их напором. Бурлящие водовороты, похожие на голодные пасти, кружились у отвесных берегов, готовых поглотить любого, кто рискнёт спуститься к воде.
Река приближалась и с каждым шагом становилось всё очевиднее - пересечь её вплавь невозможно. Отвесные скалы зубьями нависали над водой, а острые камни, торчащие со дна, блестели в лучах солнца, как наконечники стрел.
Пересечь реку возможно только по мосту. И в этом вся дилемма.
По левую сторону от них виднелся Престил. Он раскинулся на широком мосту над бурлящими водами Бреи, подобно драгоценному камню, вставленному в серебряную оправу. Его стены, сложенные из белого камня, сияли в лучах солнца, а башни, увенчанные флюгерами, напоминали пальцы, указывающие в небо.
Внизу, под мостом, Брея несла свои воды, бурля и пенясь, а на высоте, царил особый дух - торговли и перемирия.
Престил был местом, где правила войны отступали перед правилами торговли. Здесь не действовала власть ни одного королевства, здесь царил только закон прибыли и выгоды. И именно поэтому ни одно королевство не осмеливалось захватить этот город и любой торговый. Стоило кому-то нарушить священное перемирие, как все торговцы Фангары объявляли бойкот и это королевство оказывалось отрезанным от всех торговых путей, что равносильно медленной смерти.
- Что скажешь? - спросила она, не оборачиваясь к Мидасу, - через Престил или вниз по течению? Через южный мост безопасней и быстрее доберемся до восточного тракта, но до него пара дней пути. И сейчас такое время, что он уже может быть захвачен шегерской армией. Нет гарантий, что мы по нему сможем пройти.
- Значит решено, - заявил Мидас, - через город. Там полно народу, мы легко затеряемся среди них.
Айрин помолчала, разглядывая город, который, подобно хищной птице, раскинул крылья над рекой. Солнце отражалось в его стенах, создавая иллюзию покоя, но она то знала - за этими стенами скрываются острые когти опасности.
Мидас не подозревает как ей рискованно появляться в Престиле. Там знают, что она найд и за ее скальп объявлена награда Торговой гильдией.
По дороге в Гримф ей не повезло схлестнуться с дородным торговцем, чья золотая цепь на шее тянулась почти до пояса. Тот мужчина оказался не просто торгашом, а главой торговой гильдии. Его цепкий взгляд сразу распознал в ней найда и в его глазах вспыхнул азарт охотника. Уже на следующий день по всем улицам Престила висели листовки о награде за ее голову.
- Хорошо, - наконец произнесла она, чувствуя, как неприятный холодок пробегает между лопаток, - поедем через Престил. Но хочу предупредить - никогда не называй моего имени, ни с кем не разговаривай и смотри только в пол. Говорить могу только я.
Мидас кивнул, крепче прижимая младенца, а затем замер.
- Имени? - внезапно осознал он, - а какое оно? Я до сих пор не знаю… твоего имени.