Он не мог понять, как отец мог выбрать её в проводники. Найды… отец всегда говорил о них с презрением, называл кровожадными тварями без души. А эта найд убивала людей так же легко, как фермер забивает скот - без тени сомнения, будто это не люди, а животные. И эта её вспыльчивость, замкнутость…
Мидас сжал кулаки, ощущая, как внутри закипает раздражение. Как же найти с ней общий язык? Путь до порта неблизкий и без её помощи не обойтись. Но как довериться той, кто хотела бросить ребёнка, как ненужную обузу, кто скинул раненного под копыта лошади? Может быть, отец знал что-то, чего не знает он? Может быть, в этой холодной убийце всё же есть что-то человеческое? Или это просто иллюзия, за которой скрывается истинное лицо зверя?
Айрин шла впереди, ее пальцы скользили по коре деревьев, оставляя на ней тонкие, едва заметные царапины - метки, мог прочитать лишь следопыт.
Дно оврага встретило их сырым полумраком. Клочки тумана, словно живые облачка, цеплялись за камни и корни деревьев, обнажённые временем и дождями. Запах гнили и плесени висел в воздухе, но ни единого следа погони - шегерские ищейки терялись где-то далеко, за стеной леса.
Айрин подобрала несколько веток валежника, достаточно сухих и сложила их возле корней дубовика в кучку.
- Разведи огонь, - бросила она не оборачиваясь.
Мидас, прижимая ребёнка к груди, замер. Его пальцы дрожали.
- Как? У меня нет… нет огнива.
- Разве ты не умеешь создавать огонь? Ты же маг.
- Да, но… Я… не уверен, что сейчас получится.
- Наколдуй хоть что-нибудь! - она обернулась. Её голос прозвучал как удар хлыста.
Мидас опустил малыша на плащ, снятый с плеч и вытянул ладони. Шёпот заклинаний смешался с шелестом листвы. Искры мелькнули, жалкие и блёклые, словно светляки, попавшие в паутину. Пламя не вспыхнуло, а лишь дымок, едкий и горький, поднялся меж пальцев.
- Почему?
Мидас попятился, заметив ее сжатые от раздражения губы и напряженную позу.
- Что… почему?
- Почему, когда я прошу у тебя ничего не получается? Ты насылал туманы, плевал огнем и замораживал воду. А теперь, когда нужен маленький огонек - у тебя пропал запал?
Мидас стиснул зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе:
- Я не знаю, как это выходит. Когда стараюсь намеренно, я будто… сам не свой. И руки не мои.
Он снова попытался. Руки заплясали в странном жесте, слова заклинания спотыкались о страх. На этот раз даже искр не получилось. Только пепельный налёт на ладонях, как след неудавшейся магии.
- Ладно. Сиди здесь. Что-нибудь придумаю, - раздраженно бросила она.
Айрин исчезла в чаще. Её кожа горела от порезов остролистника, которые она получила при спуске, но зато плечо почти не беспокоило - на найдах раны заживают быстрее, чем на собаках. Хоть здесь ей повезло.
Она прошлась по округе, ломая ветки и раскидывая листву. Затем вонзила ладони в землю, чувствуя, как теплом дышит земля. Пальцы вгрызлись в мох, покрытый паутиной, вырывая из-под листвы приземистые серые грибы. У куманиковых зарослей, где ягоды чернели, словно засохшая кровь, сорвала горсть и завернула в подол рубахи. У старого могучего дубовика, покрытого шрамами, пинком сбила трутовик. Гриб, сухой и ломкий, треснул, обещая жаркое пламя.
Она вернулась, как тень, бросив к ногам Мидаса твердый трутовик и грибы. Тот, склонившись над ребёнком, чертил пальцем узоры в воздухе, шепча обрывки колыбельной - светлячки-искры танцевали меж его ладоней, заставляя малыша хлопать в грязные ладошки. Мидас испуганно вздрогнул и поднял на нее глаза. Её взгляд, острый как клинок, пронзил эту немую игру, будто видя в ней предательство.
- На это запал нашелся, - прошипела она и светлячки погасли, словно их придушил морозный ветер.
Резким ударом ноги она расколола гриб пополам, а затем принялась тереть их друг о друга. Вскоре искры, красные и злые, вспыхнули, цепляясь за сухой хворост. Она нанизала грибы на тоненькую ветку и огонь вскипел жадным языком, опаляя края боровиков, пахнущих дымом и землей.
- Ешьте, - бросила она, швырнув поджаренные грибы в сторону Мидаса и ребенка, - и все ягоды. В них есть вода, пусть и немного.
Ягоды, кислые и терпкие, липли к зубам, но Мидас молча глотал, чувствуя, как сок жжёт горло - слабая замена воде. Айрин же стояла спиной к костру, впитывая лесную сырость, будто хищница, готовая раствориться в ней при первом шорохе.
- Тебе не надо поесть?
- Я могу долго обходиться без еды.
Его взгляд скользнул к ее запястью, к засохшему от крови рукаву, где вчера он увидел нечто необъяснимое.