Покатые ступени вели в бездну, похожую на нутро каменного чудища.
- Гек… - шепотом позвал он, спускаясь на шаг.
Пыль висела в воздухе мертвым саваном, поглощая свет с поверхности. Лукас сжал кулаки, чувствуя, как страх обвивает горло ледяной удавкой.
Темнота. Она всегда жила в его кошмарах - слепая, бездыханная, высасывающая надежду. Как тогда, после падения в колодец, где ему пришлось просидеть три дня. Но сейчас он шагнул еще ниже, глубже, туда, где воздух стал тягучим, с привкусом железа на языке.
- ОТЗОВИСЬ! - крикнул он в черноту и звук утонул, как в болотной трясине.
Десять ступеней. Двадцать. Сердце колотилось, выбивая предсмертный ритм. Ноги дрожали, но он шел, цепляясь за стену, где мох шевелился под пальцами. Он обязан найти брата.
И тогда раздался скрип. Резкий, как удар топора. Лукас обернулся. Свет сверху сузился до щелки и стремительно исчезал.
- Нет! - выдохнул он, метнувшись обратно. Дверь захлопнулась со стуком гробовой крышки.
Он замер, прижавшись лбом к двери. В ушах звенело. Шорох. Где-то за спиной. Шаги? Дыхание? Или стук собственной крови?
- Попался, куриная башка! – торжествующий голос Авгера прозвучал сквозь дверь.
Лукас почувствовал облегчение, узнавая по ту сторону смешок брата.
- Гек! - голос Лукаса дрогнул, превратившись в стон. Он представил брата, стоящего за порогом сжав кулаки, как в те дни, когда отец сек его на конюшне, - открой, прошу. Шутка зашла слишком далеко.
Даже через дверь Лукас чувствовал его злость.
- Восемьдесят два, - Гек говорил тихо, но каждое слово вонзалось, как шип, - столько раз меня стегал батя. И именно столько раз ты меня закладывал.
Лукас вцепился в скобы двери, железо въелось в ладони.
- Не оставляй меня здесь! - взвыл он, - ты же знаешь, как я боюсь темноты.
- Поэтому я и привел тебя сюда, дурак! - теперь в его голосе слышалась неприкрытая радость, - как думаешь, что сделает батя, когда найдет тебя здесь?
Удар кулаком в дверь. Еще. Еще. Кровь сочилась из содранных костяшек, смешиваясь с ржавчиной.
- Это было ради тебя! - закричал Лукас, но звук потерялся в гулкой пустоте.
Авгер что-то прошептал и Гек рассмеялся. Их шаги стали удаляться, смех затихал, унося с собой последние крупицы надежды.
Лукас сполз на ступени. Камни, покрытые ледяной слизью, жгли кожу сквозь одежду. Он зажмурился, но тьма, казалось проникала сквозь веки. Каждый вдох гудел в ушах, будто подземелье дышало в такт.
Открой глаза, они пришли за тобой, - шептал страх... или то был его голос?
В черноте зашевелилось. Что-то крупное, мягкое, как гнилая ткань, волочащаяся по полу. Лукас прижался к стене, ощущая биение сердца в горле, готовое вырваться наружу. Где-то рядом заскребло и воздух наполнился сладковатым запахом смерти, как над ямой с павшим скотом.
- Гектор, - прошептал он в последний раз, но имя поглотила темнота. Теперь в ней не было ни времени, ни звуков, только бесконечное падение в бездну, где даже воспоминания о свете рассыпались в прах. А где-то в глубине, меж камней, громче шептали нечеловеческие, древние голоса, ждущие, когда страх Лукаса созреет, как плод.
Добро пожаловать домой, стукач.
Это не Гек. Он не мог. Он же… его брат... Он не мог найти ему замену. Лукас прикусил язык, чтобы зубы не выстукивали дрожь. Авгер. Имя горело на губах, как проклятье. Это все он! Именно он отравил душу брата, выковал из Гека оружие. Возможно, и эти стены лишь наваждение. Вдруг Авгер опоил его грибным отваром и ему все чудиться?
Сердце успокаивалось. Лукас впился ногтями в ладони, пока боль не пронзила туман страха. Отец ему поверит. Должен поверить. Пальцы нащупали на поясе рукоять охотничьего ножа, подарок отца, с которым он никогда не расставался. Он вытянул его перед собой.
- Ни шагу ближе, - прошипел он в пустоту, взмахнув лезвием и отгоняя несуществующих чудовищ.
Веки, слипшиеся от слез, разомкнулись. Мгла не изменилась, была все такой же густой и пугающей.
И вдруг вдалеке дрогнул огонек изумрудной искрой. Лукас вжался в стену, чувствуя, как древние камни шепчут: «Беги от нее». Но ноги, предав разум, шагнули вниз.
Ступени, осыпались, скрипели и шуршали, но ноги сами несли его вперед.
С каждым шагом зеленое сияние росло, обретая форму шара, пляшущего в воздухе. Кости ныли от холода, исходящего от света. Внизу ступени оборвались, упершись в начало узкого, как колодец коридора. Огонек двинулся дальше.