- Она почти убила тебя! - его голос дрожал от ярости.
- А ты почти убил нас обоих! - Гектор вскочил, сжимая кулаки. Слезы снова навернулись на глаза, но он сглотнул их, стиснув зубы, - мы едва живы. Если пойдем за ней сейчас - она нас добьет.
Мидас, словно тень, поднялся и потянул Лукаса за рукав.
- Не добьет. Ей нужно лишь поговорить.
Лукас посмотрел на парня, затем на брата. В его взгляде боролись ненависть с усталостью.
- Ладно, - прошептал он, обрубая слово, как ножом, - но я буду начеку.
Они двинулись прочь от топи, волоча за собой тяжесть поражения. Гектор шел последним, глотая комья стыда. Рука непроизвольно потянулась к ране где под повязкой, пульсировала боль, напоминая ему, что он слабак. Предатель. Трус.
***
Поляна, утопавшая в багряных пятнах ягод, дышала гнильцой и сладковатой прелью. Воздух гудел от мошкары, а под ногами хрустели высохшие стебли. На краю, на полуистлевшем пне, сидел чумазый ребенок, с липкими от сока пальцами. Он методично запихивал в рот ягоды, будто мир вокруг него был лишь фоном для этого священнодействия.
- Чуми! – радостно воскликнул Мидас и бросился к малышу.
Не сводя глаз с чащи, он подхватил малыша, прижимая к груди, а ребенок принялся мазать его лицо липкими ладошками.
Его взгляд опасливо метнулся к Лукасу, который, сжимая кулаки, шарил глазами по опушке.
- Ты сказал, она здесь, - рявкнул Лукас, обращаясь к Мидасу. В его голосе звенела сталь, готовая расколоться от напряжения.
- Да, я… видел ее тут в последний раз, - пробормотал парень, отступая к центру поляны.
- Тогда где она?! - Лукас ударил кулаком по стволу сосны, сбивая кору, - решили водить нас за нос?
Тень скользнула за спиной. Айрин, прижавшись к соседней сосне, сжимала в руке заостренную ветвь - грубый шип, снятый с остролистника. Ее пальцы дрожали от ярости, что кипела в жилах, как змеиный яд. Шаг. Еще шаг. Дыхание Гека, хриплое и неровное, вело ее, как нить жизни к спасению.
Она рванула вперед, как хищная кошка. Рука впилась в шею Гека, валя его на землю. Острие уперлось в горло, процарапав кожу до крови.
- Дернешься и ему конец! - ее голос прозвучал низко, словно рычание из-под земли.
Лукас замер. В глазах Айрин, горящих зеленой яростью, он увидел не угрозу, а отчаянный вызов.
- Это так ты хотела поговорить? - процедил он, стиснув зубы.
- Да! Но ты не оставил мне выбора. Ты ведь пришел не разговаривать, - она надавила шипом, и капля крови скатилась по шее Гека.
- Чего ты хочешь? Я слушаю.
Айрин наклонилась ближе. Ее дыхание пахло дымом и… свежей травой.
- Кто ты такой? - прошипела она и в вопросе прозвучало нечто большее, чем злость. Словно трещина в броне.
- Что ты несешь? - Лукас сделал шаг вперед, но острие впилось глубже. Гек застонал.
- Почему я это видела? - голос Айрин сорвался, став выше, - почему я видела, как ты тонешь? Я ощущала так, будто это происходило со мной? Кто ты?
Мидас, прижимая ребенка, замер. Воздух натянулся, как тетива.
- Как ты могла что-то видеть, если была тут? - Лукас бросил взгляд на Гека, чье лицо побелело от боли.
- Ты Меченный? - она рванула ворот рубахи Гектора, - тогда покажи мне!
- Показать что?
- Покажи мне шрам! Шрам от статуи!
Лукас вдруг согнулся, схватившись за руку. Шрам, отпечаток древней ладони, запылал, будто под кожей проснулся раскаленное жерло вулкана. Каждая линия следа пульсировала, напоминая о подземелье, где когда-то тьма впилась в него навсегда. Ноги подкосились от накативших страха и боли, однако воля, напрягшаяся как тетива, заставила его выпрямить спину.
Взгляды скрестились, как клинки. Айрин, не моргнув, рванула свой ворот, обнажив плечо. На белоснежной коже, испещрённой свежими порезами и синяками пылал шрам: тот же вздувшийся отпечаток ладони, будто их тела выжгли одним и тем же проклятым клеймом.
Лукас резко закатал рукав, показывая алый шрам. Отпечаток горел кровавым заревом, будто под кожей тлели угли.
Айрин выронила шип. Её пальцы разжались словно от удара, а взгляд, полный немого узнавания, впился в метку. Гектор и Мидас замерли, переглядываясь: в их глазах плескалось недоумение, смешанное с тревогой, будто они случайно сорвали покров с тайны, которой не готовы были коснуться.
А затем раздался гром. Небо разорвалось ослепительной вспышкой, будто невидимый кулак божества пробил саван туч. Грохот, сотрясающий кости, смешался с вихрем, вырывающим с корнем кусты и в этой какофонии явственно звенел магический набат. Их нашли!
7 глава
Яркость ударила по глазам, как ножом. Не белый свет рассвета, а слепящее, нездоровое сияние, выжигающее тени. Облака, еще мгновение назад свинцовые и неподвижные, заклубились, извивались, как гигантские раскаленные черви на дне котла. Воздух затрещал, наполнившись грозовым запахом и паленой шерсти – запахом разрываемой магии.