И вдруг - она. Не кочка, не островок, а настоящая, сухая, поросшая жесткой травой и низким кустарником земля. Айрин первой вывалилась из камышей, упав на колени. За ней, спотыкаясь, как пьяные, выползли Мидас с Чуми, затем Лукас, почти несущий потерявшего связь с реальностью Гектора. Они рухнули на твердую поверхность, задыхаясь, дрожа всем телом.
Тишина. Относительная. Грохот магической бури и вой вихря остались там, за стеной чащи и топи, приглушенные, но не исчезнувшие. Воздух здесь был просто холодным и влажным, без сладкого яда, без запаха серы и смрада. Только запах мокрой земли, прелой листвы и собственного немыслимого страха.
Никто не мог говорить. Мидас, бледный как смерть, прижимал к себе уснувшего или потерявшего сознание ребенка, его губы беззвучно шевелились. Гектор лежал на спине, зарыв лицо в жесткую траву, его плечи судорожно вздрагивали. Лукас сидел, обхватив голову руками, пальцы впились в волосы. По его спине, сквозь разорванную одежду, виднелись свежие царапины от остролистника и глубокие синяки. Дыхание было прерывистым, а глаза, когда он поднял их на Айрин, горели дикой смесью ненависти, ужаса и немого вопроса.
Айрин стояла на краю твердой земли, спиной к ним, глядя назад, в сторону мерцающих болот. Ее фигура, обычно такая уверенная, сейчас казалась сломленной. Плечи были ссутулены, руки висели плетьми. Она не вытирала грязь и слезы с лица. Только стояла и смотрела в тот ужас, из которого они чудом выбрались, слушая далекий, но неумолимый гул погони и зов гниющих голосов, еще звонкий в памяти. Дикий страх пережитого висел над ними. Они были на твердой земле. Но спасение ли это было или лишь передышка перед новым витком кошмара, знала только ядовитая мгла болот и ослепляющая ярость небес.
***
Едва переведя дух, она вскинула голову. Ее ноздри дрогнули, впитывая не запах свободы, а тишину. Слишком глубокую, слишком настороженную. Даже ветер стих, будто лес затаился, ожидая сигнала. Чувства обострились до предела.
- Тут кто-то есть, - ее голос, хриплый от болотного яда и крика, прозвучал как скрежет камня. Она метнула быстрый, острый взгляд по опушке, по теням меж стволов и произнесла, - Бежать! Сейчас!
Гектор, лежавший ничком в жесткой траве, простонал. Его тело содрогнулось от спазма, пальцы вцепились в корни.
- Не могу... - хрип вырвался сквозь стиснутые зубы. Лицо его было пепельным, - ноги... не слушаются...
Лукас, все еще сидящий с головой в руках, резко поднял взгляд. В его глазах, помутневших от усталости и боли в шраме, мелькнула решимость.
- Я понесу тебя, - он встал, шатаясь, но упрямо выпрямился.
Но Айрин не слушала. Она замерла, как лань, почуявшая волка. Холодная струйка предчувствия стекала по позвоночнику.
Ожидали. Заклинатели Шегера. Они не просто настигали - они знали. Знали где они выйдут или намеренно гнали их именно сюда, в эту лесную западню, где не нужно гоняться по топи. Где можно взять измором, как крыс в углу.
Они появились сразу, со всех сторон. Беззвучно. Как тени, оторвавшиеся от стволов вековых дубов.
Десять... двенадцать... точнее сосчитать не было времени. Фигуры в темных, землистых плащах, сливающихся с цветом гниющей листвы и мшистой коры. Капюшоны, глубокие и непроницаемые, скрывали лица. Руки были спрятаны в складках ткани. Движения абсолютно синхронные, неестественно плавные, лишенные малейшей суеты или усилия. Как будто их тянули невидимые нити.
Воздух сгустился мгновенно, превратившись в невыносимую тяжесть. Подавляющая магия. Она давила на грудь, как каменная плита, выжимала воздух из легких, заставляла виски пульсировать тупой болью. Звуки мира - далекий гул бури, шелест листьев - исчезли, поглощенные гудящей, угрожающей тишиной. Герои оказались в плотном кольце без единого слова предупреждения. Скорость и слаженность говорили о долгой подготовке. Ловушка захлопнулась.
Айрин рванулась первой. Как разъяренная кошка, брошенная в угол. Не к Лукасу, не к Мидасу, а в самое слабое, как ей показалось, звено кольца, между двумя ближайшими фигурами. Ее тело стало оружием: кувырок через корень, резкий толчок ногой от ствола, удар заостренным обломком ветки в горло первому стражнику. Она не ждала милости, не тратила время на угрозы. Только ярость и отточенная смертоносность. Шип на ее запястье молчал, холодный и мертвый, будто парализованный окружающей магией.
Удар веткой встретил невидимый барьер в опасной близости от капюшона. Воздух вспыхнул синим искрами, и ветка рассыпалась в труху.
Айрин отшатнулась, мгновенно сменив тактику - пинок в колено, попытка схватить плащ и использовать противника как таран. Но второй нападающий лишь плавно повернул голову в ее сторону. Невидимый магический импульс, похожий на удар разряженным воздухом, швырнул ее назад. Она кувыркнулась, едва удержав равновесие на скользких корнях, дыхание перехватило. Бессилие, острое и горькое, обожгло горло. Против скоординированной мощи десятка магов ее ловкость была жалкой игрой.