Напротив, прислонившись к корням-прутьям сидел Лукас без оков. На виске у него зияла ссадина со следами запекшейся крови, один глаз заплыл. Он выглядел изможденным, но в ясном сознании. В его глазах горели усталость и сдерживаемая ярость.
По левую руку от нее сидел Мидас, прижав к себе спящего или потерявшего сознание ребенка. Ему сковали только руки спереди, видимо, чтобы он мог держать ребенка. Лицо парня было опустошенным, взгляд отсутствующим, устремленным в грязную землю клетки. Он выглядел сломленным.
В углу клетки стояла грубая деревянная кадка с водой. Лукас, заметив ее, неуклюже подполз, зачерпнул горсть и жадно выпил. Потом, кряхтя от боли, зачерпнул еще и поднес к губам Мидаса и он тут же сделал несколько глотков. Лукас посмотрел на Гека, но тот был без сознания.
Затем его взгляд упал на Айрин. Она следила за ним, ее темные глаза светились холодным, настороженным блеском.
Лукас отполз обратно к стенке, тяжело дыша. Тишина давила, прерываемая только хриплым дыханием Гека и далеким, необъяснимым гудящим звуком, витавшим в воздухе лагеря. Лукас посмотрел на свой оголенный локоть, где под грязью и царапинами проступал шрам - отпечаток ладони. Потом его взгляд перешел на Айрин.
Внезапно Лукас вскрикнул. Коротко, сдавленно, как от удара кинжалом под ребра. Он судорожно сжал правое запястье, пальцы впились в грязь и кожу, будто пытаясь вырвать что-то. Его лицо исказилось от адской, знакомой боли. В глазах мелькнул не просто страх, а животный ужас узнавания.
Одновременно с ним вздрогнула Айрин. Сквозь стиснутые зубы прорвался стон. Левое плечо, скрытое под разорванной тканью, пылало. Точно так же, как тогда, в болоте, когда он тонул. Тот же шквал чужой паники, тот же ледяной ожог под кожей, где скрывалось ее клеймо.
Их взгляды встретились. Сквозь боль, ненависть и усталость проявился чистый, немой шок. Эта связь была осязаемой, как удар молнией. Физической. Невыносимой.
- Что... - Лукас выдохнул, голос хриплый, срывающийся. Он все еще сжимал запястье, глядя на нее не как на врага, а как на соучастника пытки, - что это? Опять твои штучки?
Айрин резко тряхнула головой, пытаясь стряхнуть боль, как назойливую муху. Но она въелась в кости.
- Я не при чем... - прошипела она, и в голосе прорвалось неконтролируемое отчаяние, глубже ярости, - нам надо убираться... - она замерла, ее глаза, широко раскрытые, метнулись к решетке, в сумрак лагеря, где стояли безликие стражи, - ...он близко.
Слово повисло в воздухе, тяжелое и леденящее.
- Он? - Лукас нахмурился, боль в шраме отступила на секунду, сменившись настороженностью, - что ты несешь? Кто - ОН?
Его тон был смесью злости и нарастающего страха. Он не верил ей, но верил своей плоти, горевшей одновременно с ее болью.
Айрин оскалилась.
- Нас пометили, как скот, - она кивнула в сторону его сжатого запястья, потом на свое, спрятанное под тканью плечо, - а ОН идет по следам Меченных.
Мидас, прижимавший Чуми, вздрогнул. Его испуганный взгляд перебегал с Лукаса на Айрин.
- Меченные, - прошептал он, - я читал об этом. В… древних хрониках, - его книжная ученость прорвалась сквозь страх, - боги так отмечали избранников для важных миссий на земле.
Айрин фыркнула, бросая на Мидаса взгляд, полный презрения.
- Избранников? Ха! - ее возглас был коротким и горьким, - скорее обреченных. Богам нравится мучить смертных. Бездушные твари!
Ее слова повисли в тяжёлом, пропитанном магией воздухе. Лукас всё ещё сжимал запястье. Боль утихла до тупого, назойливого гула, но связь оставалась - тянущаяся нитью агонии к ее плечу. Он посмотрел на Гектора. Брат лежал с закрытыми глазами, но его пальцы судорожно сжали комок грязи на полу. Каждый прерывистый хриплый вдох был похож на стон.
Айрин последовала его взгляду. Ее глаза, еще секунду назад полные презрения к богам, сузились. В них вспыхнула знакомая Лукасу холодная ярость, но теперь смешанная с чем-то другим... С горьким пониманием? С отвращением? Она смотрела на Гека не просто как на врага.
- Твой брат говорил… - ее голос прозвучал хрипло, - он обвинял нас в смерти друга. Как тот умер?
Лукас вздрогнул. Воспоминания об изуродованном теле, о выпотрошенных стражниках рядом, всплыли с леденящей ясностью.
- Из…изувечен, - выдавил он, глотая ком в горле. Голос казался лишенным эмоций. Он сжал кулак, костяшки побелели, - другие… рядом… выпотрошены. Жестоко. Как будто… зверь потренировался.
Гектор застонал. Не просто от боли, а от дикой, неконтролируемой ярости, услышав это описание. Его тело содрогнулось. Веки приоткрылись. Мутные, полные крови глаза нашли Айрин.
- Ты… - хрип вырвался сквозь стиснутые зубы, слюна смешалась с грязью на губах. Он попытался приподняться, опираясь на локоть, но корчась от спазма в боку, рухнул обратно, - ты… гадина! Сама знаешь! Ты вырвала ему… лицо, - Гектор захлебнулся кашлем, но выплюнул слова сквозь хрип, с ненавистью впиваясь взглядом в Айрин, - Зачем спрашиваешь?! Ведь ты сама это сделала! Ты его убила!