Лукас резко дернулся, как будто слова брата ударили и его. Его собственный шрам вспыхнул синхронно с яростным импульсом, идущим от Айрин. Он инстинктивно протянул руку, чтобы прижать брата, унять его, не дать спровоцировать… Но остановился. Его взгляд метнулся к Айрин. Она не удостоила Гектора даже взглядом. Ее внимание было приковано к Лукасу. Губы искривились в безрадостной, почти жалостливой усмешке.
- Утри сопли, слизняк, - прошипела она в сторону Гектора. Тон был не злобным, а… усталым, презрительным, словно она смотрела на жалкого, обманутого щенка, который лает не на того, - теперь понятно, что твоего друга убрали. Быстро. Как мусор. Он был Наблюдателем. И свою работу выполнил.
Лукас замер. Слово «Наблюдатель» прозвучало как удар гонга в тишине его сознания.
- Наблюдатель? - Голос Лукаса был хриплым, но требовательным, - что ты несешь? Какая работа?
- Какая работа? Наблюдать. Отваживать Меченного от близких и друзей. Травить семьи, ссорить братьев и сестер, вбивать клин между сыном и отцом. А потом... отвести доверчивого дурачка к статуе. Чтобы пометить, - она кивнула на его запястье, - как его там звали? Авгер? Его задачей была твоя изоляция. Ломка. А когда работа сделана… - она резко щелкнула пальцами, - их убирают.
Озарение. Жуткое, неопровержимое. Не Айрин сказала ему, а его собственная память сложила обрывки под давлением ее страшной логики в ужасающую мозаику.
Яркие, как осколки стекла, вспышки пронзили сознание Лукаса: Гектор, плюющийся словами о "любимчике отца", Гек с Авгером у пруда, когда они должны были быть на охоте, вороватый блеск в глазах Гектора на площади, а позже - липкие от леденцов пальцы и довольная ухмылка Авгера. Острая боль в спине от удара палкой под одобрительное подначивание Авгера: "Видишь, Гек? Ты сильнее!". Холодный шок воды, когда брат толкнул его с обрыва... И самое страшное воспоминание - искаженное ненавистью лицо Гектора, выкрикивающего проклятия за смерть отца - смерть, которую подстроил Авгер, но доказать это было нечем.
- Наблюдатель... - голос Лукаса был хриплым, в нем смешались горечь, ярость и щемящее чувство предательства. Он посмотрел на Гектора, корчащегося на полу, потом обратно на Айрин, - его работа... была использовать Гека? Чтобы... чтобы я сам пришел к статуе? Потому что думал... что брат зовет меня помириться?
Последние слова прозвучали с леденящей пустотой. Осознание того, как цинично сыграли на его любви к брату, было хуже ножа.
Айрин медленно кивнула, ее взгляд был лишен даже тени жалости, лишь холодное подтверждение жестокой механики богов.
- Мерзкая лгунья! Не верь ей, Лукас! - Гектор выкрикнул хрипло, срываясь на кашель, его глаза горели дикой, отчаянной ненавистью к Айрин.
Он бил кулаком по грязному полу клетки, пытаясь заглушить ее слова, заглушить поднимающийся из глубины ужас. Но Лукас видел, как по лицу брата пробежала судорога сомнения, как его взгляд на миг остекленел, как Гектор отвернулся, стиснув зубы до хруста, словно пытаясь физически раздавить это прозрение, эту измену, в которую он не мог и не хотел верить.
- Но зачем? Я не понимаю. Зачем богам нас метить, ссорить с родными, ломать? Какой в этом смысл?
Айрин не отвечала сразу. Ее взгляд скользнул мимо него, в сумрак за решеткой, будто проверяя, не приближается ли тень. Когда она заговорила, ее голос стал тише, острее, как лезвие, точащее камень:
- Они так готовят Меченных… - она сделала едва заметную паузу, и в ее глазах, когда они снова встретились с взглядом Лукаса, горел холодный огонь чистого, первобытного страха, - …к приходу Гончего.
- Гончие? - Мидас прижал Чуми крепче, его голос дрожал, как лист на ветру, - но разве это не из детских страшилок? Шептуны заставляют детей шалить и совершать гадости, но, если дети не одумаются приходит Пепельный Гончий - полубог, чей гнев может выжечь город дотла. Меня в детстве пугали такой сказкой.
Айрин не отрывала взгляда от Лукаса. Ее лицо было каменной маской, но в уголках губ дрожала едва заметная судорога. Когда она заговорила снова, ее слова падали, как ледяная крошка, наполненные знанием, от которого стыла кровь:
- Это не сказка. Гончий - орудие в руках богов. Он собирает урожай. И его не остановить. Не убежать. Не спрятаться, - голос Айрин понизился до опасного шепота, полного личной, выстраданной боли, - он будет идти за тобой, пока не доведет до конца. Пока не… закроет счет. Он может идти годами. И он найдет. Всегда находит. Вырежет всех, кто был рядом. Кто мог… помочь.