Лукас, вытянув перед собой отцовский нож как единственное спасение от мрака, осторожно продвигался вперед - где с каждым шагом становилось все холоднее. Казалось, сам воздух высасывал тепло из его тела. На стенах, отвечая на его присутствие, загорались древние изумрудные символы, вычерчивая в темноте странные узоры.
Чем ближе он подходил к тупику, тем ярче разгоралось их зловещее сияние. Тревога нарастала внутри, превращаясь в ледяную глыбу, которая давила на грудь, а в ушах всё громче звучал шепот - голоса, запертые в этих стенах веками.
Огонек привел его к обветшалой статуе женщины и завис над резной чашей в ее руках.
Лукас, потеряв всякий страх, восхищенно замер, впитывая детали. Статуя была выточена с такой нечеловеческой точностью, что казалось, будто кожа под мраморной пылью дышит. Ее лицо, застывшее в полуулыбке, ловило отсветы пламени, играя тенями. Её тонкие и изящные пальцы обнимали чашу, а складки платья ниспадали на землю, как вода.
Огонь в чаше вспыхнул яростнее, окрасив стены в ядовито-изумрудный свет, сковывая землю и стены льдом. В его мертвенном сиянии статуя преобразилась и Лукас залюбовался на ее лицом. Волосы, казавшиеся прежде гладкими, теперь заструились мраморными волнами, в зрачках заплясали игривые искры. Лукас шагнул ближе, забыв об осторожности.
Все это: склеп, зеленый огонь, который не источал тепло, статуя неизвестной женщины казались настолько странными, что Лукасу подумалось будто это сон. И он сейчас проснется в отчем доме, на своей кровати и рассмеется над собственной глупостью.
Смешок сорвался с губ.
И в то же мгновенье статуя повернула голову с тихим скрежетом, словно горы сдвигались в недрах земли. Ее глаза распахнулись - бездонные, как ночное небо, но вместо звезд в них плясал зеленый огонь. Ледяные пальцы сомкнулись на запястье Лукаса и боль пронзила тело, будто тысячи игл впились в жилы.
Воздух сгустился, обволакивая тело вязкой паутиной. Стены пульсировали в такт его сердцу. Руны на камнях вспыхнули, озарив статую призрачным ореолом.
Из глубины донесся низкий рокот. Звук нарастал с каждой секундой, заставляя землю дрожать. Свет изумрудного огня стал настолько ярким, что заслезились глаза, в ушах зазвенело от нарастающего давления.
Статуя медленно подняла вторую руку и в воздухе разлился сладковатый запах разложения, смешанный с привкусом ржавчины, который Лукас уже чувствовал снаружи. Здесь он был в десятки раз сильнее.
Он закричал, но звук растворился в каменной пасти склепа.
И тьма поглотила его сознание.
1 глава
Сердце вырывалось из груди, будто пыталось сбежать от кошмара. Лукас резко поднялся, впиваясь пальцами в края матраса, и замер, ощущая, как холодный пот стекает по спине. Лунный свет, пробиваясь сквозь щели ставен, рисовал на полу когтистые тени. В полумраке казармы царила мертвая тишина, нарушаемая лишь размеренным дыханием сослуживцев.
Опять. Все тот же сон.
Он судорожно сглотнул, пытаясь загнать обратно ком страха, застрявший в горле. Рука саднила, будто под кожей ползали раскаленные иглы. Лукас стиснул запястье, вглядываясь в темноту. Там, где когда-то бледнели едва заметные линии, теперь пылал багровый след - отпечаток пальцев, будто выжженных каленым железом.
В памяти зазвенели голоса прошлого. Он помнил, как отец, бледный как полотно, нес его на руках с прогалины, а после Гек с Авгером клялись в невиновности, тыкая пальцами в лес.
«Склепа нет, Лукас, иди сам посмотри! Статуи не хватают людей… они же из камня! Ты что, сумасшедший?»
Они смеялись, пока он рылся в рукавах, пытаясь показать им след, еще не проступивший на коже. Ему никто не верил.
Двенадцать лет молчания. Двенадцать лет шрам был немым напоминанием, тайным символом его безумия, в которое никто не верил.
Но недавно отметина ожила: вздулась и жгла так, словно под кожей тлел уголек.
А сны… Они приходили все чаще, увлекая его в склеп, где ледяные каменные пальцы статуи сжимали горло, рискуя лишить жизни.
Лукас встал, ощущая, как холодный пол бьет дрожью по босым ступням. В уборной он сунул лицо в ледяную воду, и острая боль пронзила виски.
Не спать. Только не спать.
Но даже бодрствование не приносило облегчения. Под кожей словно тлел уголек, напоминая о прошлом.
Он взглянул в зеркало. В темных глазах отразилась изможденная тень, готовая рассыпаться в прах.
- Я схожу с ума, - прошептал Лукас, сжимая запястье.