- Молчи, - отрезала она, - и наблюдай.
В этот момент воздух в лагере изменился. Неподвижные стражи у клетки разом выпрямились. Тихий гул, витавший в воздухе, смолк. Из-за самого большого темного шатра появилась группа фигур. Трое в таких же землистых плащах с капюшонами, как стражи, но в центре шел четвертый. Он высился над остальными. От его фигуры исходила неумолимая уверенность и властность, не терпящая возражений, а на груди сиял волк Шегера.
Группа плавно приблизилась к клетке. Стражи расступились. Центральная фигура остановилась прямо перед решеткой. Его невидимый взгляд, казалось, пронзал прутья, выискивая Айрин. Затем, одним резким, театральным жестом, он сбросил капюшон.
Айрин замерла. Воздух вырвался из ее легких беззвучным выдохом. Перед ней стоял найд. Его длинные, трехцветные волосы были убраны в строгий пучок, открывая лицо с тонкими, почти острыми чертами и длинным носом. Кожа белая и гладкая, как перламутр, казалось светилась изнутри слабым голубоватым светом.
Но самое поразительное - его глаза. Радужка переливалась от глубокой лазури до темного индиго, а в глубине, словно далекие звезды, мерцали золотистые искорки. Они смотрели на мир с ледяным, нечеловеческим превосходством. На виске, пересекая скулу, виднелся старый шрам, похожий на след когтя.
Шорох, стон. Лукас и Гектор проснулись, мгновенно насторожившись при виде незнакомцев. Гектор попытался приподняться, застонав от боли, но его взгляд застыл на лице найда.
Мидас вжался в корни, прикрывая Чуми. Ужас читался на их лицах: маги - это страшно само по себе, ведь магия запрещена и гонима повсюду. Но это... Это нечто иное. Чужое. Древнее.
Для Айрин удар стал двойным. Маг - да. Но найд-маг?
Найды иногда практиковали природную магию: зельеварения, лечения или для улучшения урожаев, но, чтобы такую? Человеческую и еще и на стороне Шегера? Они решились добровольно служить людям или их используют?
Вожак не сводил с нее радужных глаз. Его взгляд скользнул по ее спутанным, грязным, но все еще пестрым волосам, задержался на чумазом лице, но с несомненными чертами его расы. В его глазах мелькнуло что-то. Не узнавание, но... оценка. Интерес хищника.
Айрин вскочила. Каждый мускул напряжен до предела. Она сделала шаг вперед, к решетке, преодолевая оковы страха и ненависти. Голос, когда она заговорила, был низким, хриплым, но звучал на чистом, гортанном найдском языке, резко контрастируя с окружающей тишиной:
- Кто ты такой? Зачем нас поймал? Мы не представляем угрозы ни вам, ни Шегеру. Отпусти нас!
В лагере воцарилась мертвая тишина. Стражи не шелохнулись. Помощники вожака замерли. Лукас, Гектор и Мидас переглянулись в полном недоумении и страхе. Что она сказала? На каком это языке?
Вожак медленно, как кошка, наклонил голову. Его перламутровая кожа и волосы, переливающиеся тремя оттенками, казались чуждыми в этом тусклом свете. На его тонких губах расплылась широкая, совершенно веселая улыбка. Золотистые искры в синих глазах вспыхнули холодным огнем.
Он засмеялся мягким, переливчатым звуком, но в нем не было ни капли тепла.
- Ох, сестренка, - ответил он на том же языке, его голос был мелодичным и опасным, - какая трогательная попытка. Ты думаешь, наши корни делают тебя особенной?
Он сделал шаг ближе, его глаза изучали ее.
- Я вижу страх в твоих глазах. Страх не только перед клеткой... но и передо мной. Перед своими.
Айрин не отступила, но внутри все сжалось. Он знает? Знает о том, кто она? О ее метке? О том, как Гончий вырезал ее родную деревню? Знает, что найды изгнали ее, объявив проклятием рода?
Сердце бешено колотилось где-то в горле. Инстинкт кричал: Заткнись! Исчезни!
Вожак махнул рукой и его улыбка исчезла, сменившись ледяной маской. Он резко повернулся к своим пленникам и заговорил теперь на человеческом языке, четко, громко, чтобы слышали все, каждое слово.
- Отпустить вас? - он обвел их взглядом, полным презрения - посмотри вокруг! Видишь этих стражей? Видишь этот лагерь? Это не просто маги. Это все, кто выжил. Мы - Коготь Тени!
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
- Наши дома, наши священные рощи, наши дети… - голос вождя зазвучал жестче, в нем зазвенела старая, неутолимая боль, - сожжены дотла людьми! Шангрийскими солдатами и их прихвостнями! Нас вырезали, как животных, на замерзших землях Севера. А тех, кто выжил гнали, как диких зверей, добивая по пути. Охотились за нами ради развлечения! Для трофеев!
Он яростно ткнул пальцем в сторону невидимой Шангры.