Но Лукас не слышал. Он стоял на коленях, лицо превратилась в маску ледяного ужаса.
Глаза, широко раскрытые, не отрывались от фигуры, вышагивающей сквозь рушащийся лагерь. Фигуры в потрёпанном дублете стража Гримфа, с узнаваемым шрамом над бровью и медными прядями волос.
- Олен… - имя сорвалось с губ Лукаса, звук полый, как удар по пустому ведру. Его напарник. Его друг. Тот, кто прикрыл его спину в первой стычке с шегерцами, кто делился последним глотком воды у горных перевалов. Тот, кто постоянно беззлобно подшучивал над ним и поддерживал.
Но это был не Олен. Кто-то другой… в теле Олена.
Тот подошёл к искореженной клетке. Его походка казалась пародией на человеческую: чуть замедленная, с преувеличенным размахом рук, будто марионетка на невидимых нитях. Лицо Олена было искажено двойной гримасой: слёзы - настоящие, горькие текли по щекам, но рот был растянут в широченной, безумной ухмылке. Глаза горели неестественным, игривым блеском, как у ребенка, разорившего муравейник.
- Лу-ка-а-асик…
Олен дернулся, как сорвавшийся кукольник. Улыбка до ушей, глаза блестят.
- А я тут тихонько развлекаюсь, - он театрально вытер лоб и скривился, - я так рад, что ты живой! Как же мне повезло! Ещё бы чуть-чуть и болото тебя сожрало. А это уже катастрофа!
Голос стал тише, хрипше.
- Ты мне нужен, понимаешь? Нельзя вот так взять и сдохнуть без разрешения.
Он дернулся, будто кто-то пнул его изнутри.
- Тихо! - он ударил себя в грудь и его голос заныл с игривой жалостью, - мой костюмчик, понимаешь, страдает. Сопит, воет там себе: «Лукас… друже… спаси-помоги…» Сентиментальный идиот!
Он наклонился ближе и произнес почти ласково:
- Он всё видит, кстати. Всё слышит. Даже сейчас. Трясёшься? Он чувствует. Бедолага, - Олен хохотнул и шепнул почти в ухо Лукасу, - скажи ему "привет".
Айрин оцепенела. Она могла ожидать чего угодно, кроме этого. Её Гончий Дегор был воплощённым роком, но этот... этот шут в теле мертвеца казался хаосом в чистом виде. Непредсказуемым. И потому в тысячу раз страшнее. Она почувствовала волну чужого ужаса острого и режущего. Она инстинктивно рванулась в сторону. Её взгляд нашел Лукаса, который смотрел на "Олена" и в его глазах читалось не столько отчаяние, сколько глубокая, личная ярость. Осквернение друга.
Гончий подошёл вплотную, наступив сапогом на обломок корня. Его безумные, слезящиеся глаза скользнули с Айрин на Лукаса и обратно.
- НЕ МО-ЖЕ-Е-Т-БЫТЬ! - он подскочил ближе, зацепившись за прутья, будто сам в клетке, - Дво-е?! Дво-е сразу?!
Он захохотал с придыхом, подавившись воздухом.
- Ну вы даёте! Это ж не клетка, это… коллекция! - он жадно облизнулся, разглядывая обоих, - вы только гляньте на себя. Все такие… светитесь. Как жуки в банке.
Олен зашипел сквозь зубы, срываясь на визг:
- Это что, подарок с доставкой?! Или боги решили: «На, Тэвиш, развлекись?» - он резко пнул клетку, не выдержал возбуждения, - а я ещё думал день будет скучный…
Тэвиш сделал шаг и пространство вокруг него дрогнуло. То, что осталось от клетки, окончательно рассыпалась в труху, как гнилое полотно. Героев отшвырнуло невидимым импульсом. Лукас и Гектор рухнули в колючий кустарник, Мидас с Чуми приземлились за перевернутой телегой. Айрин откатилась по мертвой земле, чувствуя, как через связь бешено бьется сердце Лукаса, как у загнанного зверя.
- Эй, не разбегаться! - крикнул Гончий, делая вид, что тянется за ними, - игра только начинается! Знаете, как я люблю...
Вдруг воздух сломался тишиной. Глубже и страшнее прежней. Из тени полуобгоревшего дуба, словно вырастая из самой тьмы, шагнула фигура. Высокая, сгорбленная, закутанная в плащ, пропитанный вековой пылью и кровью. Никакой театральности. Никаких слез. Только абсолютная, безжизненная пустота, исходящая от него волнами, заставляющая гасить даже безумие Гончего на мгновение.
Лицо Дегора походило на карту вековых битв: глубокие, переплетающиеся шрамы, похожие на высохшие русла рек, резали лоб, щеку, тянулись к скуле. Они не кровоточили, но казались выжженными в самой плоти. Его взгляд холодный, как ледник в лунном свете и усталый до нечеловеческой глубины. В этих глазах читалась лишь бесконечная тяжесть пути, словно он шел не годы, а целые эпохи.
Айрин ахнула. Не от страха. От... облегчения. Её Гончий здесь. Старое, предсказуемое зло против нового, безумного. Она рванулась к укрытию, ища взглядом Лукаса. Держись, - пронеслось в голове и она не поняла кому сказала - себе или Лукасу.
Олен медленно повернулся к Дегору. Ухмылка не исчезла, но стала жестче, острее. Слезы текли ручьями по лицу.
- Дего-о-ор! - протянул он сладко, игриво покачивая головой, - сам дедушка явился. Без фанфар, как обычно. Пф! Скучал? Или прибежал отобрать мои игрушки? - он сделал преувеличенно почтительный поклон, спотыкаясь на ровном месте, - не узнал? Это же я - Тэвиш! У меня просто новый костюмчик! - он похлопал себя по груди, - немного тесноват и постоянно хнычет... но я… я бодрячком!